Победа демократов на промежуточных выборах в США открывает новый этап противостояния Дональда Трампа с Конгрессом. И Украина может оказаться в центре этой борьбы. Демократы уже говорят об усилении санкций против России, возобновлении военной помощи Киеву, новом пакете примерно на 15 млрд долларов и изменении состава американской переговорной команды. По сути, они хотят не допустить, чтобы Трамп договаривался с Кремлем на собственных условиях.
Впрочем, изменение расстановки сил в Конгрессе еще не означает, что Вашингтон изменит курс. Трамп остается президентом и контролирует исполнительную власть, а значит, сохраняет влияние на внешнюю политику и переговоры с Москвой. До января 2027 года, когда новый состав Конгресса приступит к работе, у него есть время попытаться реализовать собственный план договоренностей с Путиным. Этот факт беспокоит не только Украину, но и европейские столицы. Особенно на фоне разговоров о так называемой "большой сделке", которая может касаться не только завершения войны, но и всей системы безопасности в Европе.
Для Украины ситуация неоднозначная. Да, демократы готовятся давить на Белый дом не только через законодательство, но и с помощью парламентских расследований. Их внимание могут привлечь ослабление санкций против Москвы, возвращение российского дизельного топлива на международные рынки и контакты американских переговорщиков с представителями Кремля. Также в Конгрессе станет больше тех, кто выступает против уступок России, но решения Белого дома от этого никуда не исчезнут. Сможет ли Конгресс сдержать Трампа? Успеет ли президент договориться с Путиным до того, как изменится парламентское большинство? И как воспользуется Кремль этим переходным периодом?
Своими мыслями по этим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился дипломат, чрезвычайный и полномочный посол Украины Андрей Веселовский.
– После победы демократов на выборах в Конгресс украинский вопрос приобретает несколько иное звучание. Среди их инициатив – возобновление военной помощи Киеву, подготовка нового пакета на 15 млрд долларов, расследование отключения Starlink и усиление санкций против России. Изменятся ли подходы администрации Трампа к Украине и Европе после поражения республиканцев и утраты контроля над Конгрессом?
– Короткий ответ – нет. Внешнюю политику, оборону и безопасность в США определяет президент, а сейчас это Дональд Трамп. Он не собирается отказываться от основных принципов своей внешней политики, изложенных сначала в программных документах, а затем в Стратегии национальной безопасности. Поэтому оснований ожидать изменения курса нет.
Приоритеты США расставлены достаточно четко: на первом месте собственная территория и ближайшее окружение, далее – Латинская Америка, Тихоокеанский регион, Ближний Восток и лишь затем Европа. Соответственно, нужно понимать, какое место отведено Европе. Накануне министр войны США Гегсет заявил, что Штаты будут постепенно отходить от ответственности за европейскую безопасность. Этот вопрос должны рассмотреть во время ежегодного пересмотра размещения американских вооруженных сил за рубежом. В конце года Вашингтон пересматривает все свое зарубежное присутствие: не только численность войск, но и базы, финансовую помощь странам-партнерам и другие обязательства. На этот раз Европа рискует фактически остаться без американской поддержки.
Это не означает, что США перестанут поддерживать отдельные европейские страны, которые разделяют взгляды Трампа. Например, Польшу. Если бы у власти в Венгрии оставался Орбан, она также могла бы рассчитывать на такую поддержку. Но речь идет об отдельных двусторонних отношениях, а не об общей системе безопасности. Тот самый американский зонтик, о котором на протяжении 70 лет говорили в Вашингтоне и европейских столицах, становится все менее надежным. Таким образом, внешняя политика и политика безопасности США и дальше будут определяться провозглашенными приоритетами. Украины среди них нет. Она не является членом НАТО, а Европейский Союз упоминается в американской стратегии лишь вскользь.
– Может ли Конгресс повлиять на этот курс?
– Его возможности ограничены. Конгресс контролирует бюджет и может принимать решения по отдельным политическим шагам. Но чтобы преодолеть вето президента или провести решение вопреки его позиции, нужна поддержка двух третей законодателей.
Есть еще одно важное обстоятельство: руководителем аппарата Белого дома больше не является Сюзан Вайлз. Ее сменил Стивен Миллер, который придерживается еще более жестких взглядов, чем сам Трамп. То, что мы слышим от президента, не всегда является его собственными формулировками. Ему готовят речи спичрайтеры, а направление риторики в значительной степени задает, в частности, Миллер. Как руководитель аппарата он имеет большое влияние на то, какие послания доходят до президента и что тот в итоге озвучивает. Это не значит, что Трамп – марионетка. У него есть собственные инстинкты, но его убеждают в определенных вещах, и он начинает действовать в соответствии с этими убеждениями. Так же его убедили, что США смогут победить в Иране, и он поверил в этот сценарий.
К счастью, политикой в отношении Латинской Америки в значительной степени занимается Рубио. Ему удалось убедить Трампа не повторять на Кубе сценарии, подобные венесуэльскому или, тем более, иранскому. Поэтому Куба пока сохраняет целостность и продолжает существовать как государство, пусть даже ее политическая система далека от демократической. Следовательно, оснований ожидать изменения американского курса нет, если только с самим Трампом не произойдет какой-нибудь серьезной личной катастрофы.
– Что касается России. Остается ли сближение с Путиным одним из главных приоритетов Трампа? Сможет ли Конгресс повлиять на эти решения?
– Если Конгресс и сможет что-то изменить, это будет длительный процесс, а его влияние будет точечным. Невозможно изменить политику Трампа или его отношение к России только решениями законодателей. Мы можем договориться с Россией об энергетическом перемирии, которое будет выгодно Москве и вредно для нас. Но это не изменит убежденности Путина в том, что Украина не должна быть независимым демократическим государством и что ради этого он готов применять все имеющиеся средства.
Так же можно добиться отмены конкретной договоренности – о дизельном топливе, теневом флоте или чем-то другом. Но сначала придется преодолеть бюрократическое сопротивление: ответственные министры и чиновники могут затягивать выполнение решений или создавать для этого препятствия. А даже если одно направление удастся перекрыть, вместо него откроется другое. Запретят одну схему – появится другая, например разрешение на авиасообщение. И тогда начнется новая борьба – уже за то, чтобы отменить это решение. Тем временем предыдущий вопрос отойдет на второй план.
Я не хочу сказать, что ситуация безвыходная. Она может измениться в результате серьезного провала российской агрессии – благодаря успехам Украины, перевороту в Кремле или другим непредсказуемым событиям, в частности масштабной технологической катастрофе. Другой вариант – серьезные потрясения в самих Соединенных Штатах.
– То есть успех демократов на выборах фактически не дает особых оснований надеяться, что они смогут сдержать пророссийские инициативы Трампа?
– Победа демократов дает им возможность напугать окружение Трампа перспективой: сегодня мы победили на промежуточных выборах, а через два года можем выиграть президентские и тогда с вами разберемся. Именно это давление они и собираются использовать. Например, почему демократы хотят отстранить Хегсета? Считают его некомпетентным, агрессивным и деструктивным. Давление на него – это попытка добиться назначения другого, более профессионального министра обороны. И это лишь одно из направлений. Демократы могут найти и другие точки, через которые будут давить на администрацию. Их цель – ослабить влияние наиболее радикального окружения Трампа, заставить его действовать осторожнее, а американскую политическую элиту подвести к выводу, что трампизм был ошибкой и ее нужно исправить. В то же время демократы дают понять тем республиканцам, которые разделяют их взгляды, что готовы действовать вместе.
Но Украина в этой борьбе – лишь один из поводов. Таким же поводом могут стать Иран, отношение к Европе или политика в отношении Тайваня, отношения с Францией, Великобританией, Канадой, Гренландией. А сколько еще есть внутренних проблем – кадровые назначения, указы, принятые Трампом в первый день президентства, и другие решения, которые придется пересматривать. Это и есть главная цель демократов. Украина в этой борьбе будет заметным, но не определяющим фактором.
– Вы упомянули Хегсета. Сейчас о его отставке все чаще говорят не только демократы, но и республиканцы. Может ли смена руководителя Пентагона повлиять на поддержку Украины? Если вместо Хегсета придет более адекватный министр обороны, нам станет легче?
– Хегсет может уйти, но его люди останутся. И Колби, и руководители департаментов, и командующие военными направлениями. Так что люди Хегсета никуда не денутся. А если Стивен Миллер остается правой рукой Трампа в Белом доме, то откуда ждать перехода к более умеренной и реалистичной политике? Оснований для этого нет.
– Но Конгресс уже говорит о новой помощи Украине на 15 млрд долларов, пересмотре санкций против России и контроле за Starlink. Может ли новый Конгресс хотя бы по этим направлениям добиться конкретных результатов?
– Это игра на перспективу. Но мы живем сегодня. Несколько дней назад была уничтожена Трипольская теплоэлектростанция – важная балансирующая мощность для энергосистемы Киева и других крупных городов. И что нам даст правильный законопроект в Конгрессе, который будут обсуждать два-три месяца, а его последствия мы почувствуем, возможно, лишь через год? Сейчас речь идет о том, что происходит сегодня, а не о перспективе на пять лет. Заявления демократов создают другую политическую атмосферу, но не способны прямо сейчас изменить намерения Трампа.
Посмотрите, для чего проходит встреча в Абу-Даби. Чтобы под видом мирных переговоров согласиться на очередные требования Путина. Могут ли демократы этому помешать? Способны ли они изменить позицию Виткоффа, убедить его говорить в Москве, Вашингтоне и Абу-Даби что-то иное, чем то, что он говорит сейчас? Нет, не способны.
– После Абу-Даби трудно ожидать каких-либо прорывов. Виткофф накануне встречи заявил, что стороны будут говорить о безопасности Европы, новой архитектуре безопасности и путях к миру. Это фактически российская программа, которую озвучивает Лавров. Ее главный пункт – безопасность России. Мол, сначала нужно решить этот вопрос, а уже потом переходить к остальному.
– А что сказал Кушнер? Для него первым пунктом является прекращение войны и боевых действий. А вот в перечне украинских предложений, как ни странно, я вообще не увидел четкого требования прекратить боевые действия. Там говорится об энергетическом перемирии, возвращении детей, помощи раненым, обмене пленными и других гуманитарных вопросах. Но главного вопроса – прекращения войны – фактически нет. Теоретически именно это и должно было бы стать главной темой переговоров в Абу-Даби. Из четырех сторон только Кушнер прямо называет прекращение боевых действий первым пунктом. Если Виткофф и Лавров говорят об одном и том же, а Украина не формулирует четкой альтернативы, это свидетельствует о том, что мы понимаем: придется продолжать воевать. В нынешних обстоятельствах это, похоже, единственный способ сохранить себя. И ситуация для нас не стабилизировалась. Условия, в которых находится Украина, с каждым днем будут становиться сложнее. Россия это понимает и сознательно навязывает дискуссию об общей системе безопасности, в центре которой должны быть интересы самой Российской Федерации.
А что Москва понимает под собственной безопасностью, мы уже знаем. Это требования, выдвинутые в декабре 2021 года. Как рассказал премьер-министр Норвегии, Путин и до сих пор придерживается той же позиции: возвращение к архитектуре безопасности 1997 года, то есть фактический вывод стран Центральной Европы из НАТО и ликвидация военной инфраструктуры Альянса в этом регионе. Эти требования абсурдны, опасны и неприемлемы. Но именно так мыслит Путин, и он будет пытаться воплотить их в жизнь. И, что важно, у него для этого есть и сила, и возможности. А Трамп фактически дает ему пространство для таких действий.
– Насколько рационально Путин продвигает эту идею? Понимает ли он, что позицию Европы тоже придется учитывать?
– Европа против, но проблема в том, что единой позиции всех европейских стран нет. Есть отдельные государства, а Европейский Союз как организация не способен принять общее решение по этому вопросу. Свою позицию могут высказать Кая Каллас или Марк Рютте, но собрать все 27 стран и согласовать общую позицию, которой они потом будут придерживаться, практически невозможно. Всегда найдется кто-то, у кого будут возражения. Это может быть Болгария, Словакия или другая страна.
В то же время не стоит преувеличивать разобщенность Европы. В вопросах, которые непосредственно касаются ее интересов, она способна договариваться. Например, по поводу бюджета, энергетики или экологии. Здесь общие интересы очевидны, поэтому компромисс в итоге находят. А вот по поводу России позиции принципиально различаются. Германия считает нынешнюю Россию врагом и угрозой, тогда как Словакия видит в ней будущего партнера, от которого можно получать газ.
– То есть Путину и отчасти Трампу удалось расколоть Европу?
– Нет, она всегда была такой. Европа традиционно объединяется вокруг жизненно важных для себя вопросов. Но даже угроза уничтожения независимой демократической Украины до сих пор не стала для всех европейских стран вопросом собственного выживания. Поддерживать Украину – да. Но воевать за нее – нет. Вот где проходит граница.
– Есть ли у Трампа определенное окно возможностей – эти два месяца до начала работы нового Конгресса? Нужно ли ему успеть реализовать договоренности с Путиным, пока демократы не получили контроль над обеими палатами?
– Торопиться ему, конечно, нужно. Его ждет немало проблем: и вопрос Хегсета, и бюджетные расходы, и его демонстративные проекты – триумфальная арка, бассейн, переименование различных объектов. Все это станет поводом для критики. Начнутся расследования финансовых решений, деятельности связанных с ним компаний, бизнеса его семьи.
Не стоит забывать, что новый Конгресс, который соберется 3 января, – это не просто смена большинства. Примерно 20% членов Палаты представителей впервые получат свои мандаты. Они еще не знают друг друга, не имеют опыта работы на общенациональном уровне и пока представляют преимущественно интересы своих избирательных округов. Их приоритеты – конкретные проблемы избирателей: транспорт, инфраструктура и другие местные вопросы. Возникает вопрос, как эти новые законодатели будут взаимодействовать с теми, кто уже работает в Конгрессе, и смогут ли они сформировать единую позицию. То же касается и республиканцев, хотя новых людей среди них будет меньше. Поэтому нужно закладывать как минимум три месяца, пока эта разнородная группа не начнет действовать как единое целое. У Трампа остается достаточно времени, чтобы попытаться реализовать свои планы.
Кстати, мы говорим о возможной отставке Гегсета, но забываем, что его отстранение сейчас выгодно не только демократам, но и республиканцам. Если они сделают это до 3 января, нового министра обороны будет назначать нынешний состав Сената. Если после этой даты, когда большинство уже будет у демократов, решение будет зависеть от нового состава Сената. Поэтому Гегсет и демонстрирует, что не собирается добровольно оставлять должность. Он может сколько угодно вести себя вызывающе, но вопрос его отставки имеет и сугубо политическое измерение.
– Возможен ли определенный политический торг? Демократы готовят расследования по разным направлениям. Может ли Трамп пойти на уступки в вопросах, связанных с Россией, чтобы демократы, со своей стороны, не доводили до конца определенные расследования в отношении него, по крайней мере до завершения его президентского срока? Может ли это стать предметом политических договоренностей?
– Безусловно, политический торг в США возможен. Но вопрос в том, кто именно будет его вести и что станет предметом договоренностей. Останутся ли на своих постах лидеры демократов в Сенате и Палате представителей – Чак Шумер и Хаким Джеффрис? Готов ли Джеффрис договариваться с другими законодателями об общей позиции? Возможно, демократам нужны совсем другие уступки. Например, чтобы Трамп изменил политику в отношении охраны границ, прекратил преследование мигрантов без документов или разрешил детям латиноамериканцев, родившимся за пределами США, получать американское гражданство. Торговаться будут прежде всего за то, что важно избирателям конкретных политиков. Украина им интересна, но не является приоритетным вопросом.
– А что меняет новый состав Конгресса для Путина? Как именно он будет реагировать?
– Путин не будет менять свой курс. Он и дальше будет давить на Украину. Если сегодня атакует Трипольскую станцию, завтра выберет другую цель.
– То есть усилит давление и атаки на Украину?
– Абсолютно. Это единственный способ, который он сейчас видит и которым собирается пользоваться. Его цель – уничтожить все в Украине, что живо, все, что движется.
