Почти два десятка лет Украина была заложницей борьбы личных и клановых интересов металлургических «герцогов» Донбасса и его же угольных «баронов», «лендлордов» Центральной Украины, финансовых «князей» Киева, торговых «виконтов» Запада и т.п. Почти два десятка лет продолжались феодальные «войны» (хотя иногда можно писать без кавычек) всех против всех, по стране бродили по примеру кондотьеров Италии времен Данте, отряды так называемых рейдеров, с помощью которых неофеодальная аристократия решала спорные имущественные проблемы. Суды зависели от реальной мощи местных или центральных властей, принимая решение в пользу сильной и более богатой стороны. Феодальные правители, опираясь на подконтрольные суды, время от времени объявляли друг друга нелегитимными. А в парламенте, собранном почти исключительно из новейшего нобилитета и его обслуги — от спичрайтеров до водителей (между которыми вклинился десяток-другой малоимущих интеллигентов) — эти процессы достигали вершин фантасмагории.
В целом Украина с ее олигархами ряду зарубежных интеллектуалов напоминала Речь Посполитую XVII-XVIII веков с ее магнатами и шляхетской анархией.
Эта неприятная, мягко говоря, ситуация в значительной степени была связана с пагубной кадровой политикой (тоже вполне феодальной). Царила старая схема: «свой — чужой», причем «чужой» или «свой» не для государства, не для тех или иных политических и партийных принципов, а для «священного» лица начальника, государственного деятеля или партийного вождя. Личная преданность в чисто феодальном, средневековом ее понимании стала основой кадровой политики в Украине. Вассал же должен быть преданным не каким-то абстрактным идеалам, как: национальные интересы, будущее Украины, достоинство государства и т.д., — а исключительно сюзерену, как средневековый рыцарь должен был демонстрировать лояльность не Британии, а Его Величеству королю Великобритании, не Франции, а Его Величеству королю Франции или более мощному на данный момент феодалу. Угроза лично монарху воспринималась как равноценная или даже важнее, чем угроза стране. Проще говоря, интересы сюзерена были выше интересов государства.
