Мать подозреваемого в убийстве нардепа 7 созыва и известного языковеда Ирины Фарион заявила, что не узнала своего сына на фото с панамой и очками. Елена Зинченко уверяет, что пристально всматривалась в первое распространенное полицией фото околачивавшегося, по словам соседей, возле дома языковеда подозрительного молодого человека, по словам соседей – и уверена, что на фотографии не Вячеслав.
Мать 18-летнего подозреваемого считает, что парень не мог убить человека, более того - он не имел никаких мотивов и опыта стрельбы.
Также женщина обратила внимание на свидетельские показания относительно вероятного роста вероятного убийцы и на то, что, по словам очевидцев, молодого человека в странном наряде вблизи дома Фарион видели якобы дольше, чем ее сын, по ее словам, находился во Львове. Свои аргументы Елена Зинченко изложила в разговоре с Informator.ua.
Журналистка издания поинтересовалась у матери подозреваемого Вячеслава Зинченко, узнала ли та своего сына на фото с молодым человеком в панаме и очках. Собеседница ответила, что не верит в причастность сына к убийству не только из-за фото.
"Сначала так присматривалась. А потом просто послушала свидетелей, что там выступали. Они говорили о 2-3 неделях (столько, по словам свидетелей, подозрительный парень появлялся вблизи дома, где жила Фарион. – Ред.). Это первое, о чем я подумала, что не может такого быть. Ну, это я уже потом анализировала. И когда говорили, что рост 170-180 см, а я знаю, что мой сын почти под 190 см. Где-то метр восемьдесят пять. То есть это тоже не о моем сыне говорили. И тоже говорили о промежутке в 10 см. То есть знаете, это такой разбег большой, но все равно не попадало... И я была уверена, что это не он", – отметила Елена Зинченко.
Она добавила, что после того, как в полиции показали первое фото подозреваемого, звонила сыну – но не потому, что подозревала, что он может быть причастен к преступлению, а потому, что считала, что он может привлечь внимание правоохранителей из-за возраста.
"Когда он ехал назад, а ведь я также новости смотрела, что уже введен план-перехват. И я ему звонила. Переживала, потому что понимала, что там могут всех ребят задерживать таких молодых", – рассказала женщина.
Елена Зинченко также уверяет, что никогда не слышала от сына ни слова о Фарион, а о бескомпромиссной позиции языковеда в вопросе украинского языка и его резких выражениях вообще узнала после убийства. По словам женщины, языковой вопрос в их семье не стоял никогда, ее сын владеет государственным в совершенстве – и помогал матери преодолеть языковой барьер, исправляя ошибки, которые она допускала в общении на украинском языке.
"Он хотел стать военным. В марте он закончил курсы на оператора БПЛА, то есть хотел и дальше идти в штат. Мой муж тоже воюет. И он тоже хотел идти на войну. Он поддерживал военных и сам искал, куда ему пойти. Но мой муж и некоторые знакомые его отказывали. Ему только исполнилось 18, а он уже... хотел добровольцем идти. И он сказал, что после поездки во Львов решит, пойдет ли он добровольцем, не пойдет ли", – добавила Елена Зинченко.
