После назначения верховным лидером Ирана Моджтаба Хаменеи уже почти неделю не появляется на публике. За это время иранцы не видели его выступлений и не слышали голоса нового главы государства, что вызвало дискуссии о том, кто фактически руководит страной во время войны, пишет CNN.
Лидер остается в тени
Первое заявление, которое приписывают новому лидеру, было зачитано по государственному телевидению. Однако на следующий день – во время традиционной пятничной молитвы и празднования Дня Аль-Кудс – он так и не появился.
По информации источников, близких к ситуации, Хаменеи получил травмы во время первых ударов США и Израиля, в результате которых погиб его отец – бывший верховный лидер Али Хаменеи – а также несколько высокопоставленных военных командиров.
Сообщается, что он получил перелом стопы, ушиб глаза и незначительные ранения лица.
Противоречивые заявления о состоянии лидера
Сын президента Ирана Масуд Пезешкиян сообщил, что новый лидер ранен, но находится в безопасном месте и чувствует себя хорошо.
В то же время министр обороны США Пит Хегсет заявил, что Хаменеи "вероятно, искажен", не предоставив доказательств. Израильские представители ранее предупреждали, что любой новый верховный лидер Ирана может стать потенциальной целью.
Несмотря на отсутствие нового руководителя, тысячи сторонников режима выходят на улицы, присягая ему на верность. Такие демонстрации проходят в конце священного месяца Рамадан.
В то же время критики власти высмеивают ситуацию. В социальных сетях распространяются мемы и сгенерированные искусственным интеллектом видео с Хаменеи, поскольку реальных записей с ним почти нет.
Кто на самом деле управляет страной
Аналитики считают, что даже без публичных выступлений верховного лидера система власти Ирана может функционировать. Значительную роль в управлении страной во время войны играют силовые структуры, в частности Корпус стражей Исламской революции.
По словам экспертов, именно эти институты могут определять военную стратегию, тогда как назначение Хаменеи на должность обеспечивает политическую легитимность для действий военного руководства.
