Индекс доверия россиян к своему президенту Владимиру Путину осенью 2018 года упал до "докрымского" уровня и составляет меньше 60%. О причинах и значении этого факта "Апострофу" рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.
Индекс доверия — это оценка политики, которую проводит Путин. Он должен быть по определению выше, чем президентский рейтинг, то есть процент избирателей, которые готовы проголосовать. И рейтинг доверия в 58% процентов — это существенное снижение, практически на 30 процентов по сравнению с пиком, когда было 86-87% на фоне информационной кампании "Крымнаш".
В этом ничего удивительного. У Путина было три всплеска популярности, и все связанные с войной. Первый — Чеченская война. Второй — Грузинская война. Третий — Украинская война. В этом смысле Путин нащупал болевую точку российской ментальности, которая связана с милитаристско-державной составляющей. Она чисто советская, чисто пропагандистская. Чтобы пережить четвертую волну популярности, Путину надо бы организовать еще одну маленькую победоносную войну или кампанию.
Но, честно говоря, не видно, где это можно сделать. Какие-то мутные хороводы водят вокруг Беларуси. Но пока жив господин Лукашенко, он своей власти никому не отдаст. Соответственно, ни присоединяться, ни как-то "растворяться" в России не собирается. Максимум, на что он пошел, это так называемое Союзное государство, которое де-факто сейчас не работает, и все это понимают. Где еще можно одержать победу? В какой-нибудь Сирии — это не работает, потому что это далеко, и люди не очень понимают, что России там делать.
Существенная нисходящая динамика определяется двумя факторами. Первый — естественный: весной 2018 года в связи выборами велась мощная пропагандистская и финансовая кампания. И телевизор рассказывал, какой прекрасный президент, и вбрасывались бюджетные деньги на повышение зарплат большой группе бюджетников. Естественно, рейтинг вырос. А после выборов стараются поменьше денег тратить — начинается естественный спад популярности. Это всегда и у всех президентов происходит.
Есть и специфическая российская черта — это, конечно, деньги. Одно дело радостно поддерживать президента на фоне победных сообщений по телевизору — что мы этих обидели, тех "нагнули", что мы самые крутые и прочее. А другое дело, когда ты залезаешь в свой карман и видишь, что на фоне растущих цен твои доходы серьезно падают. Причем касается это, конечно, в основном самых бедных людей в России. Они экономят на еде. Это не может не создать ощущение того, что в стране что-то не так, что Путин делает что-то не так. И рейтинг идет вниз.
Другое дело, что из этого совершенно не следует делать вывод, что люди начинают думать, что, наверное, лучше идти европейским, украинским, польским или прибалтийским путем развития экономики. Скорее они думают, что надо вернуться к советским идеалам. Благодаря массированной пропаганде у них сложилось вполне искаженное представление, что Советский Союз был велик, могуч и там все было хорошо.
На этом фоне растут не либерально-демократические сентименты, как было в 1980-х годах, когда Советский Союз был в тупике, в магазинах ничего не было, и люди хотели, чтоб было, как в Европе: зашел в магазин — купил. Сейчас в магазинах есть все, но денег нет, и люди страшно злятся и хотят возврата к коммунистическим идеалам — чтобы у всех было одинаково.
В этом смысле сообщения о том, что рейтинг Путина падает, восторга не вызывают, потому что взамен растет рейтинг любой альтернативы, но не западнической. Мы это видим по результатам выборов [в регионах]: побеждают или ЛДПР, или коммунисты, а "Единая Россия" теряет поддержку в еще большей степени, чем президент Путин.
Провал люди намерены лечить в рамках советской системы ценностей. Во всяком случае, есть нарастающее число избирателей. И это, конечно, опасно.
У Кремля остается возможность изобразить войну — как поступает Ким Чен Ын: год назад с помощью компьютерной графики он обрушивал на Соединенные Штаты "море огня". Там люди, по видимому, действительно считают, что Северная Корея находится в состоянии войны со США, и поэтому так бедно живется, и надо сплотиться вокруг вождя.
Можно попытаться — и "коллективный Путин" этим занимается — мобилизовать общественное мнение страшилками про то, что Россию окружило НАТО, и поэтому надо сплотиться, иначе натовцы придут и завоюют наши неисчислимые и неисчерпаемые природные богатства. Это работает, но не очень хорошо. Потому что мы же "поднялись с колен" — значит, мы сильные, нас все должны уважать. А почему денег-то нет? Раз мы сильные — значит, должны быть богатые.
Это тоже очень забавная особенность российского мышления, потому что людям кажется, что чем больше территории мы наприсоединяем, тем богаче будем. Это логика XIX века: чем больше территорий, тем больше, грубо говоря, дани и рекрутов для ведения военных действий. А в XXI веке все наоборот. "Присоединившийся" Крым стоит российскому бюджету порядка 100 млрд рублей в год, то есть примерно 1,5 млрд долларов. Уж точно не меньше — ДНР-ЛНР. А есть война в Сирии, гонка вооружений, санкции... Даже для такой страны как Россия эта нагрузка становится непосильной. Соответственно, улучшение экономической ситуации, о котором нам рассказывают по телевизору, видеть не удается. И нарисовать картинку осажденного лагеря по сталинским лекалам получается не очень хорошо. Логика у людей примерно такая: "Очень хорошо, что мы поднимаемся с колен, что Путин освободился от диктата Запада. Но почему за наш счет?".
Думаю, у Путина ситуация довольно скверная. Он рисует победоносные картинки, но от этого в кармане у россиян денег больше не сделается. Результаты сентябрьских выборов показывают, что такие глубинные районы, как Восточная Сибирь, Дальний Восток, Владимирская область, которые традиционно недокормлены, живут в условиях постоянного дефицита. Потому что нужно больше денег на поддержание Крыма, ДНР-ЛНР и другие государственные задачи. Но владимирским как от этого легче?! Вот они и начинают не то чтобы протестовать (хотя можно и так сказать, судя по результатам голосования), но испытывают когнитивный диссонанс.
Напомним: Война Трампа в Иране сильно напоминает вторжение Путина в Украину, - NYT.
