Со стороны Запада истинной степенью изменений в Украине все чаще считалась количество судебных преследований и наказаний преступников. Западные правительства постоянно увеличивали давление и поощряли своих хорошо финансируемых рупоров из числа НПО не ослаблять критику якобы медленного темпа реформ. Не удивительно, что многие украинцы считают, что «ничего не изменилось» и «все пропало».
Такое мнение высказал старший научный сотрудник американского аналитического центра «Атлантический совет» Адриан Каратницкий в своем блоге, передает РБК-Украина.
«Вместо того, чтобы признать, в какой значительной степени Украина изменилась к лучшему, реализация подходов, что пользуется поддержкой Запада, сопровождается искаженным изображением реформ, продолжающихся, как безнадежно неадекватных. Результатом является дискредитация реформ, поляризация элит в стране, рост популярности идей массовой мобилизации, расцвет популизма как на правом, так и на левом фланге политического спектра, ослабление Украины на фоне войны и российской оккупации и, наконец, углубление нестабильности в стране», — пишет он.
По словам эксперта, за любыми объективными мерками изменений усилия Украины по преодолению коррупции только за четыре года дали больше результатов, чем за предыдущие два десятилетия. «Это произошло за счет изменений в структуре стимулов: честное поведение стало более прибыльным, чем нечестное, а риски мошенничества повысились. Это уменьшило потенциал коррупции, поскольку старый метод борьбы, который предусматривал судебное преследование отдельных людей без каких-либо изменений в базовых условиях, означал лишь, что на их место всегда придет кто-то другой. Согласно исследованиям украинского Института экономических исследований, эффект вышеперечисленных реформ для сохранения государственных средств оценивается почти в 6 миллиардов долларов ежегодно», — отметил аналитик.
«Удивительно, но в глазах американских и европейских политиков эти заметные достижения оказались недостаточными. Истинной степенью изменений все чаще считалась количество судебных преследований и наказаний преступников. Западные правительства постоянно увеличивали давление и поощряли своих хорошо финансируемых рупоров из числа НПО не ослаблять критику якобы медленного темпа реформ. Не удивительно, что многие украинцы считают, что «ничего не изменилось» и «все пропало». Опрос, проведенный уважаемым фондом «Демократические инициативы» в начале 2018 года, показало, что 80% людей считают, что борьба с коррупцией в Украине не принесла никаких результатов, несмотря на описанные выше реформы», — пишет Каратницкий в своем блоге.
Ирония ситуации, по словам эксперта, также в том, что поддерживаемая Западом антикоррупционная кампания не способствовала консолидации реформистских сил. «Зато она снизила уровень осознания общественностью тех реальных достижений, которые были достигнуты, и уменьшила уровень поддержки власти предержащих, включая Порошенко. Общественность начала терять веру в реформаторов, которых стала рассматривать как ни на что не достойную альтернативу. Поэтому не удивительно, что нынешние опросы показывают три тенденции: политическую фрагментацию, по которой не менее восьми партий преодолевают пятипроцентный барьер на грядущих выборах в ноябре 2019 года, хотя при этом ни одна из партий не дотягивает до 10% поддержки; укрепление популистских движений; и отсутствие серьезной либеральной альтернативы.
Похожие тенденции фрагментации и популизма видно в общественных настроениях в контексте президентских выборов: ни один из многочисленных кандидатов, участие которых предполагается в выборах в марте 2019 года, не пользуется поддержкой более 8 % избирателей. Аналитики и политические деятели, которые все чаще заявляют, что Порошенко должен уйти, игнорируют тот факт, что системные изменения всегда является сложным процессом, чрезвычайно зависимым от изменений в структурных отношениях и институциональных практиках, а не от личностей, которые возглавляют эти институты. Польша и Венгрия, которые на первый взгляд сделали впечатляющий скачок в развитии демократии и свободного рынка в начале 1990-х годов, являются достаточно показательным примером нелинейности этого процесса: обе страны увязли в болоте праворадикального популизма, который ставит под угрозу демократические институты. Чрезмерные надежды, что их в 1990-е годы Запад возлагал на Бориса Ельцина и его способность трансформировать свою страну, дополнительно иллюстрирующие угрозы, которые скрываются в преувеличении роли личностей и игнорировании институтов. Каратницкий предлагает Соединенным Штатам, Европе и международным финансовым институтам модифицировать свою антикоррупционную стратегию, чтобы сделать возможной успешную реализацию реформ во времена российской агрессии.
«Если говорить просто, западная политика должна сконцентрироваться на поддержке дальнейших этапов тех уже впечатляющих институциональных изменений, их уже достигла Украина, и дальше уменьшать структурные стимулы к возникновению коррупционных схем. Исходя из этой цели, Западу следует работать в пяти направлениях. Во-первых, антикоррупционная политика Запада должна сосредоточиться на уменьшении базы для паразитарных коррупционных схем, а не на масштабном наказании тех, кто в них вовлечен. Во-вторых, реформаторы должны создать конкуренцию давно существующей бизнесовой элите — путем демонополизации. В-третьих, западные институции должны восстановить и заново наладить сотрудничество с основными правоохранительными и судебными учреждениями в Украине, поставив себе за цель улучшить их профессиональную состоятельность и внутренние возможности для повышения квалификации. В-четвертых, западные правительства должны быть нейтральными в своих отношениях с различными государственными органами в Украине и поддерживать мониторинг всех учреждений уголовной юстиции, включительно с теми, которые родились благодаря западной поддержке. Наконец, поставщики грантов имеют также строго предупредить получателей грантов, участие в политических проектах и движениях предусматривает отход или сложения с себя управленческих или надзорных полномочий в НПО, которые получают западное финансирование», — написал аналитик.
