Как это ни грустно звучит, но людей, получивших ранения из разных видов стрелкового и охотничьего оружия вокруг хоть отбавляй.
Об этом пишет interesno.
Криминал, военные конфликты, несчастные случаи на охоте и при чистке оружия — примеров может быть много. Несмотря на то что получившие такие ранения люди не слишком любят вспоминать подобные ситуации, некоторые пострадавшие таки поделились с журналистами своими ощущениями.
Чтобы не интриговать читателя сразу же скажем, что в большинстве случаев пулевое ранение, в момент нанесения, оказывается не слишком болезненным. Дебора Коттон, раненная в 2013 году во время парада в День матери в Новом Орлеане, описывает свои ощущения так:
Когда пуля попала в меня, удивительно, но это было совсем не больно. Ни капельки, что меня шокировало. Помню, я подумала, что кто-то будто бросил в меня камешек.
Между тем ранение женщины было очень тяжелым — пуля попала ей в бок, прошла снизу вверх и засела слева в грудной клетке. Дебора перенесла 36 операций, во время которых ей удалили почку, часть поджелудочной железы, большую часть желудка, толстую и двенадцатиперстную кишку.
Можно сказать, что ранение было фатальным и лишь экстренно оказанная высококвалифицированная медицинская помощь спасла женщине жизнь. Общаясь с журналистами в больнице, Коттон сообщила:
Примерно через 90 секунд я поняла, что, возможно, я все-таки не умираю. Боже упаси, меня парализовало? Я пошевелила пальцами ног, потом лодыжками. Итак, я не умирала, и я не была парализована… И все еще не было острой или стреляющей боли, ничего похожего на то, что бы вы могли, предположительно, почувствовать, когда металлический предмет проникает в ваше тело… Позже мне сказали, что 9-миллиметровый, использованный в стрельбе, заряд, проходя сквозь тело, остается неповрежденным, поэтому острой боли от него и не ощущается, в отличие от снарядов со шрапнелью, которая взрывается, разрывая плоть в клочья.
Если вы считаете, что мисс Коттон хорохорится или представляет собой особый случай человека с аномально высоким болевым порогом, то вот вам история Райана Джарси. Парень без единой царапины пережил вооруженное ограбление у себя дома, но получил инвалидность из-за собственной неосторожности.
Когда грабители покинули жилище Райана, тот, опасаясь их возвращения, достал из сейфа дробовик и бросился к телефону, чтобы позвонить в 911. Когда он набирал номер, оружие выскользнуло из его руки и, рефлекторно схватив его, Джарси нажал на спусковой крючок. Заряд дроби попал бедолаге в голень и свои ощущения и эмоции парень описал достаточно художественно и точно:
Куча собачьего корма Alpo, раздавленная о то, что раньше было частью чуть ниже моего колена. Мой мозг еще пару секунд не осознавал, что произошло. Моя берцовая кость торчала в нескольких сантиметрах от входного отверстия, но я ничего не чувствовал и не замечал… Я попытался встать, а потом только ощутил все в полной мере. Я взвизгнул от боли, упал ничком и принял глупое решение еще раз попытаться встать. Теперь весь вес моего тела лежал на этой кости. И эта кость, ослабленная 96 крошечными свинцовыми шариками, вылетевшими со скоростью в два раза больше скорости звука, продержалась недолго. Она треснула, как кусок пропитанного кровью мела, вонзив осколки в мою только что вскрытую икроножную мышцу и заставив меня почувствовать себя, так скажем, некомфортно.
Делая лирическое отступление, можно добавить, что физические страдания молодого американца были органично дополнены осознанием того, что всего за 12 часов до несчастного случая он был выписан из медицинской страховки своих родителей, но не успел еще оформить свою. Ампутация того, что осталось от его ноги и последующее лечение и реабилитация обошлись его семье в 60 тысяч долларов.
Случаи Деборы и Райана вполне типичны — сотни людей, испытавших на себе неприятную процедуру проникновения пули, картечи или дроби в тело, описывают свои первоначальные ощущения как незначительные или неприятные, но неожиданно менее болезненные.
Одни сравнивают попадание пули с укусом пчелы, другие описывают его как удар бейсбольной битой. Почти все, с кем общались исследователи вопроса, жаловались на ощущение жжения спустя несколько мгновений после ранения. Тиа Джеймон, ставший случайной жертвой разборок уличных банд, рассказал о своем случае следующее:
Я не из тех, кто будет утверждать, что даже не понял, что в него стреляли, хотя я определенно понимаю, откуда берутся такие заявления. Сначала я почувствовал то, что можно описать как внезапный удар без болезненных ощущений. Я почувствовал, как все тело онемело. Если бы я не понял, что меня собираются застрелить незадолго до этого, то я вообще бы никак не отреагировал на это происшествие. Затем это чувство сменилось ужасным жжением. Это очень «горячая» боль. Она ощущается так же, как очень раскрасневшееся лицо или волдырь, но намного сильнее и болезненнее.
О жжении, которое появилось спустя некоторое время после попадания пули, рассказывает и уже знакомая нам Дебора Коттон:
Когда я продолжала инвентаризацию своего тела и души, то ощущение жжения в животе, где прошла пуля, полностью захватило мое внимание. В основном это ощущение слабого жжения… лучший способ, которым я могу описать его – это ощущение, что вас постоянно чем-то тыкают, как будто кто-то несколькими острыми иголками прикасается к вашему телу, но не прокалывает его насквозь.
Можно отметить, что ощущения людей в момент попадания пули в тело весьма схожи, а вот последующие отношения варьируются очень существенно, в зависимости от места ранения. Американский адвокат, получивший пулю в коленную чашечку (этим часто грозят оппонентам в фильмах), был очень впечатлен гаммой ощущений, пришедшей вскоре после попадания:
Даже почти при полном отсутствии крови боли не было от болевого шока всего секунды две. Затем пришли ужасные, тяжелые болевые ощущения, которые я не могу сравнить ни с чем другим. К тому времени, как меня обезболили морфием, я был весь в поту и корчился от боли, хотя у меня довольно высокий болевой порог.
Чаще всего пострадавшие рассказывают о накатывающих волнах боли, которая может быть как вполне терпимой, так и зашкаливающей до экстремального уровня. Есть и редкие исключения — один экстремал, разрешивший друзьям подстрелить себя в икру из мелкокалиберного пистолета 22 раза, рассказал, что боль была вполне терпимая. Также он упомянул и то, что надеется, что если ему придется получить более серьезное ранение, то будет иметь некоторый иммунитет.
Теория о том, что человек может выработать таким образом нечувствительность к ранениям очень и очень спорна, но нельзя не оценить вклад этого безумца в исследования столь неприятного и актуального вопроса.
Особо стоит рассказать о выстрелах в голову. Мы все уверены, что такое ранение является наиболее опасным и шанс выжить после него мизерный. Но это вовсе не так — многие выживают после таких ранений, хотя и страдают потом от многочисленных осложнений.
Общим критерием для всех ранений в голову является сильная головная боль. Американец Майкл Мойлан, которому, пока он спал, в голову случайно (!) выстрелила любимая супруга, проснулся от попадания пули в верхнюю часть черепной коробки. Сразу же после этого пришла сильнейшая головная боль и виновница ранения отвезла его на своей машине в ближайшую больницу.
Майкл, несмотря на раскалывающую головную боль, не верил в свое ранение до тех пор, пока этот факт в приемном покое клиники не подтвердила медсестра. После того, как был поставлен диагноз, жена пострадавшего, Эйприл, скрылась, что наводит на сомнения о случайности ранения.
Но головная боль — это не самый интересный симптом, которым сопровождается попадание пули в голову. Гэри Мелиус, в которого выстрелили из пистолета, сообщил врачам о том, что в момент попадания он услышал крайне необычный звук, который никогда не слышал раньше и уверен, что не услышит после. Пациент сравнил его со звоном монеты в пустой пивной банке, но максимально пронзительным и оттого нереальным.
Джоаб Ходж, получивший пулю в голову в ходе вооруженного ограбления, так описал гамму своих ощущений от неприятного события:
Это очень громкое жужжание, почти своего рода звон, сразу после происшедшего. Удивительно, но звук очень громкий, как две пчелы в ушах, но звучит скорее так, как обычный звон в ушах, просто неприятно громкий. Первоначальный «дзынь», как я его называю, можно услышать до того, как начнется основной звон, как будто кто-то ударяет металлом по металлу, но звук более высокий. После этого начинается очень громкий и страшный звон, но в этот момент боли не чувствуется.
Важно также сказать о том, что почти все раненные говорят о том, что лечение, реабилитация и последующие симптомы от осложнений, гораздо более болезненны чем само ранение. Упомянутый нами адвокат с простреленным коленом рассказал о том, что был неприятно удивлен длительностью и болезненностью процесса выздоровления.
Он был искренне возмущен тем, как показывают восстановление после ран в боевиках, ведь его ждали не пара перевязок и несколько прогулок с палочкой в кругу друзей, а месяцы неподвижного лежания и нестерпимой боли, которую он еле вынес, несмотря на постоянный прием обезболивающих препаратов.
Хочется рассказать и о еще одном немаловажном факторе, сопровождающем огнестрельные ранения — психологическом. Дебора Коттон, выжившая после тяжелого ранения, описывала свое состояние после выздоровления как очень неприятное и нестабильное и оно было связано не со страданиями от послеоперационных болей.
Женщина несколько месяцев страдала от посттравматического стрессового расстройства, которое оказывало влияние на многие аспекты ее жизни. Например, Коттон с удивлением обнаружила, что начала бояться ездить в автомобиле. Поездка со скоростью свыше 35 миль в час вгоняла ее в панику, бороться с которой было бесполезно. Казалось бы — что общего между стрельбой и ездой?
Подводя итог этому небольшому исследованию, можно сказать, что рассказы раненных из огнестрельного оружия людей отличаются в зависимости от места попадания и тяжести повреждений. Их можно различать по характеру и интенсивности первоначальной боли, по последующим ощущениям и даже по психологическому состоянию пострадавшего. Играет немаловажную роль и восстановительный период и, увы, психологический фактор. Раны могут зажить, оставив небольшие шрамы, а травма, нанесенная психике, может оставаться с человеком всю оставшуюся жизнь.
