Вторая мировая война закончилась, но Первая — до сих пор продолжается. Так недавно сказал один высокопоставленный турецкий чиновник, говоря о Ближнем Востоке. Однако, подобные комментарии можно услышать в Киеве, Москве или в балканских столицах. И речь пойдет о делах на Европейском континенте.
«Единственное место, где, скорее всего, я не услышу чего-то подобного, — это Брюссель. Потому что Евросоюз до сих пор не готов жить в мире, в который вернулась геополитика, в котором правительства и общества одержимы границами и территориями, в котором успех определяется не столько экономическим ростом, как национальной гордостью», — пишет на страницах The Guardian председатель Центра либеральных исследований в Софии Иван Крастев, передает ZN.UA.
Он добавляет, что именно об этом сегодня идет речь на Западных Балканах, где способность ЕС думать и действовать как геополитический игрок столкнулась с тяжелым испытанием. В начале месяца Брюссель представил свою новую западнобалканскую стратегию. Ее цель — поощрить Сербию, Черногорию, Боснию и Герцеговину, Косово, Македонию и Албанию проводить реформы через восстановление перспективы вступления в организацию. Институты в Брюсселе, которым пришлось иметь дело с подъемом популизма во многих странах, теперь нашли в себе смелость заявить, что обещание членства — это не маленькое чудо.
Одна балканская шутка хорошо описывает настроения людей, которые чувствуют, что их заставили ждать слишком долго. В нем говорится о том, что когда дело доходит до вступления в ЕС, появляются оптимисты и пессимисты. Оптимисты думают, что Турция получит членство, когда Албания будет председательствовать в ЕС, а пессимисты верят, что Албания присоединится к организации во время турецкого президентства. То есть обе страны не вступят в ЕС никогда.
Брюссель правильно делает, когда дает понять, что нынешний статус-кво не действенный. Но без каких-либо дальнейших шагов объявление о возможном принятии новых стран-участниц может подорвать стабильность в Западных Балканах. Больше всего ЕС боится повторнення украинского сценария, по которому поддержка европейских стремлений вызывает жесткое сопротивление со стороны тех игроков, которые против расширения ЕС. Под последними стоит понимать Россию.
Много факторов вывели Балканы снова на передний план. Не в последнюю очередь этому способствовал кризис из-за наплыва беженцев, который потряс регион. Теперь возрастают возможности для более тесной интеграции после периода, когда ЕС казался организацией, которая дает «немного денег с большим количеством веревочек». Одним из много обещающих эпизодов в последнее время была разработка соглашения о дружбе между Болгарией и Македонией, отношения между которыми долгое время были напряженными из-за вопроса меньшинств. Достигнув прорыва, страны подали сигнал, что настало время искать решения для проблем в регионе.
Но для того, чтобы успешно воплотить свои амбиции по трансформации региона, ЕС нужно понять геополитические изменения, которые там происходят. В 2003 году, когда ЕС впервые пообещал западнобалканским странам членство, в их европейском будущем никто не сомневался. Россия рассматривала Балканы как транзитную территорию для своих энергоносителей в Западную Европу. Москва тогда хотела только сохранить уровень влияния, а не конфликтовать с Брюсселем.
15 лет назад Турция тоже с энтузиазмом смотрела на свои шансы присоединиться к ЕС. В результате, она сформировала свою балканскую политику так, чтобы продемонстрировать свою стратегическую ценность для Европы. В те времена никто не говорил о присутствии Китая на Балканах.
Сегодня же геополитическая борьба достаточно жесткая. Китай собирается стать крупнейшим иностранным инвестором в Сербии этого года. План построить высокоскоростную железную дорогу между греческим портом Пирей и Будапештом через Белград имеет высокий приоритет для Китая в рамках его проекта «Единый пояс, единый путь», который соединит Азию с Европой. Пекин надеется, что западные Балканы будут интегрированы в европейский единый рынок. Хотя он не очень спешит выполнять европейские законы в процессе воплощения своих инфраструктурных проектов.
Это поднимает много вопросов. Должен ли ЕС начать требовать от западнобалканских стран принятия своих закупочных правил сейчас или позже? Российский подход тоже изменился. Брюсселю не нужно даже шпионить за Москвой, чтобы понять, что она сделает все, чтобы Македония не присоединилась к НАТО. И дело не в стратегической важности, а в символизме.
Европейским политикам нужно понимать, что если Греция и Македония не решат спор из-за названия последней до мая, когда пройдет саммит ЕС со странами Западных Балкан, это будет двойное поражение. Македонские амбиции будут раздавлены, а попытки Брюсселя быть влиятельным в регионе сойдут на нет.
Балканы — это регион, где Россия может работать над дестабилизацией ЕС при очень низкой политической цене для себя. Поэтому европейским дипломатам нужно убедить Москву, что эскалация напряженности не в ее интересах. Готов ли ЕС к этому, не известно.
