По мере приближения зимы, когда линии фронта застывают на месте, самые высокопоставленные военные чиновники Украины признают, что война зашла в тупик, говорится в расследовании The Washington Post просчетов и разногласий в планировании украинского контрнаступления.
Этот анализ подготовки к контрнаступлению Украины основан на интервью с более чем 30 высокопоставленными чиновниками из Украины, США и европейских стран. Он дает новое понимание и ранее не сообщавшиеся подробности о глубоком участии Америки в военном планировании контрнаступления и факторах, которые способствовали ее разочарованиям.
Во время планирования наступления ВСУ у украинских военных и их союзников возникли разногласия - в частности по поводу времени и места операции.
Украинские, американские и британские военные провели восемь крупных настольных военных игр, чтобы разработать план кампании. Но Вашингтон просчитался, в какой степени украинские силы могут быть преобразованы в боевую силу западного образца за короткий период – особенно без того, чтобы сделать ВВС Киева неотъемлемой частью современных вооруженных сил.
Официальные лица США и Украины временами резко расходились во мнениях по поводу стратегии, тактики и сроков. Пентагон хотел, чтобы наступление началось в середине апреля, чтобы помешать России продолжать укреплять свои позиции. Украинцы колебались, утверждая, что они не готовы без дополнительного вооружения и подготовки.
Военные чиновники США были уверены, что механизированная лобовая атака на российские позиции возможна с теми войсками и вооружением, которые есть у Украины. Моделирование пришло к выводу, что силы Киева в лучшем случае смогут достичь Азовского моря и отрезать российские войска на юге за 60–90 дней.
Соединенные Штаты выступали за целенаправленное наступление вдоль этого южного направления, но руководство Украины считало, что их войска должны атаковать в трех отдельных точках на 600-мильном фронте: на юг в сторону Мелитополя и Бердянска на Азовском море и на восток в сторону приведенного в боевую готовность города. из Бахмута.
Разведывательное сообщество США придерживалось более пессимистической точки зрения, чем американские военные, полагая, что шансы на успех наступления составляют лишь 50 на 50, учитывая прочную, многоуровневую оборону, которую Россия выстроила за зиму и весну.
Многие в Украине и на Западе недооценили способность России оправиться от катастроф на поле боя и использовать свои многолетние сильные стороны: живую силу, мины и готовность жертвовать жизнями в масштабах, которые могут себе позволить лишь немногие другие страны.
По мере приближения ожидаемого начала наступления украинские военные опасались, что они понесут катастрофические потери, в то время как американские официальные лица считали, что без решительного нападения потери в конечном итоге будут выше.
Семьдесят процентов военнослужащих одной из бригад, ведущих контрнаступление и оснащенных новейшим западным вооружением, вступили в бой без боевого опыта.
Неудачи Украины на поле боя привели к разногласиям с Соединенными Штатами по поводу того, как лучше всего прорвать глубокую российскую оборону.
Командующий силами США в Европе не мог связаться с высшим командующим Украины в течение нескольких недель в начале кампании из-за напряженности по поводу неуверенности американца в принятии решений на поле боя.
Каждая сторона обвиняла другую в ошибках и просчетах. Военные чиновники США пришли к выводу, что Украина не владела базовой военной тактикой, включая использование наземной разведки для определения плотности минных полей. Украинские официальные лица заявили, что американцы, похоже, не понимают, как ударные дроны и другие технологии изменили поле боя.
В целом Украина вернула себе лишь около 200 квадратных миль территории, ценой тысяч убитых и раненых и миллиардов западной военной помощи только в 2023 году.
