На Донбассе не стреляют. Или, по крайней мере, стреляют очень редко и "случайно". Вступившее в силу в понедельник перемирие пока что выполняется. Другой вопрос, как долго оно продлится – повторит ли судьбу всех предыдущих попыток реализовать самый первый пункт Минских соглашений или же станет первым шагом к долгожданному миру на востоке Украины. Но, пожалуй, еще более важный вопрос – что последует затем. Всеобъемлющее прекращение огня – действительно лишь первый пункт соглашений. После достижение которого должна начаться реализация последующих мер – вплоть до полного выполнения "Минска-2". Насколько велики шансы, что нынешнее перемирие не пополнит список "очередных", каковы варианты развития событий, разбирался сайт "Сегодня".
Не рядовое перемирие
Новость о перемирии, впервые озвученная в средине прошлой недели, была довольно прохладно встречена как украинским экспертным обществом, так и гражданами. Исключительно потому, что воспринята она была как очередная попытка с заведомо предсказуемым результатом. До этого Владимир Зеленский за неполный год президентства трижды предпринимал попытки достичь прекращения огня. Десятки раз подобные договоренности заключались его предшественником Петром Порошенко. Несмотря на фигурировавшие в соглашениях дефиниции "полное", "всеобъемлющее" и т.д., результат всегда был один и тот же: по прошествии нескольких дней, от силы недели, – все возвращалось на круги своя.
Впрочем, у нынешнего перемирия есть одна существенная особенность, которая, если не дает гарантии того, что оно окажется действительно результативным, то, как минимум, существенно увеличивает шансы на это. Впервые на переговорах Трехсторонней контактной группы стороны не только согласились не стрелять, но и согласовали абсолютно конкретный и четкий документ, регламентирующий (если можно так сказать) процесс перемирия.
Так, в документе выписан запрет на конкретные операции (например, разведывательно-диверсионную деятельность), отдельно оговорен запрет на использование снайперского оружия и разведывательных дронов (и то, и другое ранее использовалось боевиками для осуществления провокаций). Впервые стороны согласились применять взыскания к нарушителям перемирия со своей стороны. Наконец, расписан механизм оповещения другой стороны и наблюдателей ОБСЕ о случаях нарушений.
"В этот раз прописали целую систему предохранителей – контрольных мер. Детализировали, что нельзя делать. И целый ряд пунктов отвечают нашим интересам – например, запрет на стрельбу из жилых массивов, чем постоянно отличались боевики. Которые затем обвиняли украинскую сторону, что наши войска ведут стрельбу по пригородам Донецка и других городов прифронтовой зоны. Сейчас это прописано отдельно. Прописаны запрет на дроны, запрет на снайперскую войну. В принципе, посмотрим, как это будет работать. Но уже факт такого запрета будет показывать, кто нарушитель. Конкретика здесь важна", – отметил в комментарии сайту "Сегодня" политолог Владимир Фесенко.
Есть вопросы
С другой стороны, именно конкретика соглашения вызвала целый ряд вопросов в украинском обществе и даже критики достигнутых договоренностей.
"Система оперативной связи (между украинскими военными и боевиками. – Авт.) была и раньше – договаривались по раненым, пленным, по нарушениям и т.д. Сейчас предусмотрено наказание для нарушителей соглашения о прекращении огня. Как это будет работать, я понятия не имею. Ясно, что стороны будут информировать друг друга. Но будут ли верить, что наказали такого-то, открывшего огонь? Самое сложное – как будет работать механизм оперативной связи", – задается вопросом Владимир Фесенко.
Политолог, профессор Киево-Могилянской Академии Алексей Гарань отмечает, что договоренности несут в себе значительные риски.
"В чем я вижу проблему, так это в том, как выписаны эти договоренности. Непонятно, как будет технически осуществляться контроль над прекращением огня. Поскольку есть запрет на разведывательные полеты дронов, не совсем понятно, насколько обеспечен компонент безопасности для украинской армии, украинских солдат на передовой, насколько это влияет на способность выполнять боевые задачи, отвечать на провокации. Не воспользуется ли противник ситуацией, чтобы передислоцироваться, усилить свои позиции? Вроде, за всем этим должны следить наблюдатели из ОБСЕ. Реально же мы понимаем, что их не пускают там в большинство районов", – говорит Алексей Гарань.
Есть у эксперта и вопросы к верификации контроля над прекращением огня. А также опасения, что выписанные в документе дисциплинарные взыскания и сложная система оповещений наблюдателей и стороны боевиков о нарушении может демотивировать украинскую армию на передовой.
"Получается, что украинским военным вообще нельзя никак отвечать на провокации боевиков под угрозой дисциплинарных мер? Даже с помощью стрелкового оружия? Но в таком случае это очень непростой момент. Во-первых, это может серьезно демотивировать армию. Украинские военные постоянно будут под прессом. Отвечать ли на провокацию, защищать ли свои жизни и линию фронта, но при этом рискуя быть наказанным? Или не отвечать?" – говорит эксперт.
Наконец, по его словам, непонятно, как соглашение регламентирует действия кадровых военных РФ на Донбассе и российских наемников.
"Как этот вопрос касается российских наемников и российских кадровых военных? Россия ведь говорит: "Нас там нет". А потому, допустим, если российский военный откроет огонь, как та сторона сможет отчитаться о том, что он наказан? Его же там "нет", он, по идее, не может фигурировать в отчете как военный, который наказан за конкретный случай ведения огня. Получается, собственно, агрессор выведен "за скобки" соглашения?" – говорит Алексей Гарань.
Впрочем, военные эксперты, командование и украинские официальные лица в один голос утверждают, что эти опасения беспочвенны.
Так, вице-премьер по вопросам временно оккупированных территорий Алексей Резников в эфире телеканала "Украина 24" отметил, что международное право дает возможность украинским военным открывать огонь в случае нарушения перемирия боевиками.
"Гаагская конвенция 1907 года о законах и обычаях ведения войны достаточно четко говорит, что в случае, если одна сторона нарушила перемирие, другая сторона имеет право на возобновление военных действий. Поэтому наши военные это знают", – сказал вице-премьер.
Руководитель Центра военно-правовых исследований Александр Мусиенко подчеркивает, что соглашение о прекращении огня никак не влияет на обороноспособность нашей армии.
"Разведывательные действия (за исключением разведывательно-диверсионных) не запрещены. А следовательно, сбор информации о противнике, о местах дислокации, вооружении и т.д. будет осуществляться. Украинская армия будет внимательно следить за ситуацией и будет готова к любым неожиданностям. Лично у меня нет сомнений, что военное руководство нашей армии не пренебрегает вопросами безопасности. Второй момент: для украинских подразделений, которые несут дежурство в зоне ООС, это уже не первое перемирие. Потому есть определенный опыт действий в условиях перемирия, равно как и опыт реакции на провокации. Здесь для них ничего нового нет – они знают, как действовать, как отвечать на обострение", – отметил Александр Мусиенко в комментарии сайту "Сегодня".
На очереди – Конституция?
Прекращение огня на Донбассе, что очевидно, открывает дорогу для реализации других пунктов Минских договоренностей. Но здесь все уже далеко не так просто. Украина и Россия "расшифровывают" Минские договоренности совершенно по-разному.
"Минск-2" прописан так, что очень сложно понять последовательность. То есть, например, там прописано, что должен быть вывод иностранных войск и разоружение незаконных формирований. Но при этом хронологических рамок нет, трактуй как хочешь", – говорит Алексей Гарань.
Политолог напоминает, что в связи с этим Украина в своем законодательстве прописала целый ряд "предохранителей".
"Мы говорим, что сначала должен быть вывод российских оккупационных войск, контроль Украины над границей, а потом все остальное. Но Путин в случае, если режим прекращения огня будет соблюдаться довольно продолжительное время, скажет: а теперь давайте политические договоренности. Особый статус, изменения в Конституцию и так далее. И, как по мне, это для нас серьезная угроза. В принципе, я не сомневаюсь, что Кремль будет требовать от Украины избирательного выполнения минских соглашений. То есть вот вы выполняйте формулу Штайнмайера, а все остальное потом, когда-нибудь, может быть. Мы видели, что еще до выполнения компонента безопасности выплыла эта политическая формула. При том, что до политической части еще нужно дойти. Компоненты безопасности – это ведь не только прекращение огня, вывод войск, разоружение. Это множество нюансов", – говорит политолог.
С тем, что уже в ближайшее время Москва начнет делать акценты на необходимости выполнения политических составляющих Минских договоренностей, согласен и Владимир Фесенко. Москва, по его словам, будет настаивать на скорейших изменениях в закон о порядке местного самоуправления (внесение в документ "формулы Штайнмайера") и в Конституцию Украины по вопросу особого статуса Донбасса.
"И по этому вопросу, насколько я понимаю, полное противоречие в позициях. Украина готовит конституционные изменения в части децентрализации и говорит об этом. А Путин акцентирует на том, что речь должна идти не столько о децентрализации, сколько о внесении в Конституцию особого статуса ОРДЛО", – отмечает Владимир Фесенко.
По его словам, Россия хочет, чтобы особый порядок местного самоуправление получили т.н. "ДНР" и "ЛНР".
"А Украина говорит, нет: сперва вывод войск, выборы по украинским законам и под контролем международных организаций, и особый порядок получают только новоизбранные органы местного самоуправления. Потому в этой части я большой пессимист. Я бы дал 0,01% на то, что в обозримом будущем удастся выйти на какие-то компромиссы по политическому урегулированию", – говорит Владимир Фесенко.
По его словам, нынешнее перемирие украинская сторона рассматривает как выполнение соглашений, достигнутых на переговорах "Нормандской четверки" в Париже в декабре прошлого года – не больше. А дальнейшая реализация минских соглашений требует новых переговоров в рамках четверки.
"В чем конкретный локальный смысл этого перемирия? Зеленский хочет и настаивает на проведении нового саммита "Нормандской четверки". Во-первых, он верит в переговоры "глаза в глаза". Во-вторых, для него лично это свидетельство того, что он пытается выйти на мир, что он что-то делает. Ну и, наконец, перемирие является первым пунктом парижских договоренностей. Выполнение которых откроет путь к новой встрече четверки. Напомню, там первым пунктом идет перемирие, вторым – разведение войск, третьим – обмен, четвертым – открытие новых КПВВ. Самое сложное кроме прекращения огня – разведение войск. Потому что там до сих пор не договорились, как и где разводить. По КПВВ есть предварительные договоренности – думаю, выполнят. По обмену, думаю, может, не в полном объеме, но тоже выполнят. Еще там есть пункт об имплементации в закон об особом статусе формулы Штайнмайера. Думаю, осенью ее внесут. Закон, напомню, каждый год продлевается, будет необходимость продлить его и к концу этого года. И тогда могут внести этот пункт в закон. Вот, собственно, такая хронология. Затем – новые переговоры "четверки" и новые задачи", – очертил видение процесса Киевом Владимир Фесенко.
Не исключено, на этих переговорах Украина со своими западными союзниками попытается убедить Москву пересмотреть некоторые, по сути невыполнимые, пункты "Минска-2". Собственно, о необходимости такого пересмотра в Украине говорят уже давно. Но Москва, естественно, ранее была против.
Есть варианты
Впрочем, все же эксперты, наблюдающие за процессом, рассматривают различные варианты развития событий. Как в военной, так и в политической составляющей.
"Что касается самого перемирия, то здесь я бы не стал давать прогнозы. Я поддерживаю прекращение огня и действия, которые предотвратят гибель украинских военных. Но вот будет ли на этот раз оно длительным, постоянным, или закончится так, как заканчивались предыдущие, – покажет время. Но мне кажется, что вот эту передышку Украина могла бы использовать для того, чтобы еще раз поднять вопрос о введении миротворцев на Донбасс. В разных вариантах. Или размещение миротворческой миссии на всей временно оккупированной территории, или, если не удается, – поставить вопрос о размещении миротворцев хотя бы на линии разграничения", – отмечает военный эксперт Александр Мусиенко.
По словам Алексея Гараня, вполне вероятен срыв перемирия боевиками.
"В таком случае у нас будет, как минимум, чистая совесть: мы попробовали еще раз, а Россия не хочет. Тогда ситуация останется такой, какой она была к моменту заключения перемирия. Конфликт как бы заморожен, санкции продолжаются. Второй вариант – Россия срывает соглашения, используя этот фактор для дестабилизации ситуации в Украине. О чем речь: представим себе, что боевики нарушают перемирие, открывают огонь, наши не отвечают, гибнут, не дай Бог, украинские солдаты. И ответственность уже падает на Зеленского. Это может вызвать дестабилизацию в Украине. То есть Москва получает рычаг влияния на ситуацию внутри Украины. Третий вариант – Россия будет придерживаться перемирия довольно долго. При этом все это время она будет давить на украинскую сторону, стараясь навязать Украине свое видение реализации политической части соглашений. И создает большие политические угрозы для нас", – говорит Алексей Гарань.
В свою очередь Владимир Фесенко видит пока два варианта развития ситуации.
"Если прекращение огня будет реализовано, возможно замораживание конфликта по принципу Приднестровья. Но это если Россия на это согласится, в чем есть сомнения. Если перемирие сорвется – останется нынешний "статус-кво" – слабо тлеющий вооруженный конфликт. Но вот по долгосрочному прекращению огня определенная надежда все же есть. Мне кажется, не только Владимир Зеленский, но Владимир Путин сейчас заинтересован в этом. Мое предположение – в связи с обсуждением саммита большой пятерки – стран, владеющих ядерным оружием, – Путину могли дать сигнал: ты должен показать прогресс в процессе мирного урегулирования. Могли быть намеки, что в случае устойчивого прекращения огня можно будет начинать разговор о постепенном смягчении санкций. Не знаю, насколько это так, но не исключаю", – отмечает эксперт.
