Громкие разговоры о "Ялте 2.0", переделе мира и новой системе международных отношений после встречи Дональда Трампа, Си Цзиньпина и Владимира Путина в Шэньчжэне оказались значительно масштабнее реального содержания переговоров. Полтора часа общения трех лидеров, отсутствие конкретных договоренностей и совместной пресс-конференции вряд ли дают основания говорить об историческом дипломатическом прорыве. Но и списывать встречу на очередной политический спектакль все же будет ошибкой.
Каждый из трех участников получил то, что было важным в его собственном политическом расчете. Трамп продемонстрировал готовность вести переговоры с руководителями двух ядерных государств и вновь претендовать на роль глобального миротворца. Си Цзиньпин закрепил за Пекином статус площадки для переговоров мировых лидеров, не взяв на себя особых обязательств. Путин, несмотря на экономическую слабость России, статус международного преступника и последствия войны, снова оказался в компании лидеров государств, от которых зависит значительная часть мировой политики.
Несмотря на то что практические результаты саммита оказались ограниченными, украинский вопрос был одним из центральных в контактах Трампа, Путина и Си. Его обсуждали как во время двусторонних встреч, так и на совместном саммите, но в совместной декларации он не нашел отражения. Настораживает то, что Путин, похоже, все активнее пытается привлечь Трампа и Си к продвижению собственного видения завершения войны против Украины. По крайней мере, его публичные заявления после встреч дают основания для такого вывода. Российский диктатор заговорил о "совпадающих интересах Москвы, Вашингтона и Пекина в урегулировании региональных конфликтов", отдельно упомянув Украину. Очевидно, что Кремль и впредь стремится вывести переговоры о войне на уровень договоренностей великих держав, где украинский вопрос будет рассматриваться в более широком контексте международных отношений, а Россия будет претендовать на право определять условия такого урегулирования, конечно, не учитывая интересы ни Украины, ни Европы.
Как стало известно Vesti-ua.net cвоими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Бессмертный.
– Встречу Си, Трампа и Путина как только не называли: и "Ялтой-2", и Потсдамом, и Тегеранской конференцией. Но то, что мы получили, далеко не соответствует прогнозам, звучавшим по многим причинам. Как вы оцениваете результаты этого саммита, где вопрос войны в Украине был среди главных?
– Я бы не преувеличивал значение этого саммита и точно не называл бы его началом новой Ялты. Раздела мира не произошло, никаких договоренностей о новых сферах влияния мы не увидели. Для этого нужна серьезная предварительная подготовка, согласование позиций и конкретные решения, а не полтора часа переговоров и совместные фотографии. Поэтому говорить о формировании нового мирового порядка по результатам этой встречи нет оснований. Но это не означает, что саммит не имел последствий. Путин получил то, ради чего, очевидно, и участвовал в этой встрече: возможность вновь оказаться в центре большой международной дипломатии, сидеть за одним столом с президентами США и Китая и демонстрировать, что Россия не находится в изоляции. Для Кремля это важный символический результат. А для Украины проблема заключается в том, что такая легитимизация Путина происходит без прекращения российской агрессии и без каких-либо обязательств Москвы по ее завершению.
Самое важное в этой ситуации – то, что, хотят этого или нет Трамп, Путин и Си Цзиньпин, российско-украинская война сегодня диктует повестку мировой политики. Даже если Трамп и Путин, условно говоря, лгут, утверждая, что не уделяли этому вопросу должного внимания, сам факт того, что тема Украины постоянно возникала, свидетельствует: импульс, который дает российско-украинская война, информационно охватывает практически все.
Было заметно, что Трамп, едва выйдя на площадку переговоров, сразу поднял вопрос Украины. Мол, это его любимая тема, и он обязательно будет о ней говорить. Путин, со своей стороны, возвращался к разговору об Украине, заявляя, что они также обсудили этот вопрос. То есть складывалось впечатление, что тему навязчиво возвращали в разговор снова и снова. Обсуждали одно, второе, третье, но принципиально важно даже не то, сколько времени было уделено Украине, а то, что эта тема вообще стала неотъемлемой частью встречи. Такие вещи свидетельствуют о том, что тема для них важна. Но надо понимать: ее могли использовать просто как прикрытие чего-то гораздо большего. То есть создается своеобразная завеса, которая скрывает истинное содержание переговорного процесса.
– Но все же совместная декларация с циничным названием: "о мире", была принята без упоминания Украины…
– При этом там есть два пункта, которые фактически спасают московского диктатора. Это уже весьма красноречивый ответ на вопрос, о чем на самом деле договаривались. Трамп и Путин обсуждали свои двусторонние дела. Неслучайно в декларации появились вопросы Международного уголовного суда и нефти, нефтепродуктов. Это темы взаимоотношений Трампа и Путина, а не вопросы, которые непосредственно интересуют Си Цзиньпина.
Тему ядерного оружия подняли потому, что это было единственное, чем можно было объяснить встречу трех сторон. Это единственный вопрос, который в определенной степени касается глобального мира. Хотя формулировки декларации совершенно ясно дают понять, что никаких конкретных договоренностей здесь не было. Для меня уже очевидно: состоялась встреча ради фотографии, как и писали аналитики. При этом Трамп и Путин решали вопросы, касающиеся непосредственно их двусторонних отношений. Для Путина это Международный уголовный суд, для Трампа – нефть, нефтепродукты и другие экономические вопросы.
Понятно, что МУС для Путина – тема номер один, ведь ему нужно и дальше легитимизировать себя на международной арене. Что касается нефти, то, увидите, уже через два-три дня он начнет сетовать, что Украина продолжает наносить удары и из-за этого Россия не может полноценно обеспечивать рынок. Это будет целенаправленное нагнетание ситуации, использование этой темы для усиления давления.
– Кто больше всего получил от этой встречи? Или каждый свое?
– Скажем так, Си Цзиньпин, безусловно, получил то, чего хотел. Однако что бы я сейчас ни сказал, нужно, чтобы мы все помнили: что на самом деле происходило на полях саммита АТЭС? Ялта? Потсдам? Нет, это просто встреча, во время которой лидеры сели, как раньше говорил Ушаков, поговорили, обсудили некоторые вопросы. Каждый озвучил свои проблемы, но никаких конкретных решений принято не было.
Что касается Путина, то да, он легитимизируется. И это, пожалуй, самое плохое, что происходит в этой ситуации. Он снова начинает играть определенную роль в мировой политике. Это очень неприятно, ведь это наносит удар по международному порядку, повышает авторитет авторитарных режимов и одновременно обесценивает роль свободы, демократии и демократических ценностей.
Что касается Трампа, то он не просто ничего не приобрел – он потерял. Посмотрите на его невербальное поведение. Перед нами пожилой мужчина, который осунулся, сгорбился, сморщился. Такое впечатление, что эта встреча окончательно его измотала. Си Цзиньпин и Путин идут вместе, о чем-то переговариваются, даже шепчутся. При этом Си Цзиньпин неплохо знает английский, но почти не владеет русским. Трамп же идет в стороне, согнувшись, с видом побитой собаки. Все это создает визуальное впечатление человека, которого оставили одного, который никому не нужен.
Как до саммита, так и после него Трамп продолжает жить в мире собственных самообманов. Он убедил себя, что Путин стремится к миру, кому-то звонит и уверяет, что тот действительно хочет договориться. А Путин в это же время проводит брифинг и фактически сводит все эти убеждения на нет. Не случайно американская пресса сейчас жестко критикует Трампа за его поведение, за всю эту игру, за доверие к Путину, за дружбу с ним и с Си Цзиньпином. Я вообще не понимаю, зачем постоянно говорить о дружбе с одним, о дружбе с другим. Кто твои друзья? Ты же сам себя этим дискредитируешь. Но даже несмотря на все это, Трамп мог хотя бы объявить о продлении таможенно-тарифных договоренностей до весны. Обратите внимание: этого не сделали, хотя китайский вице-премьер за два дня до встречи в Женчжэне уже заявил, что стороны договорились о снижении тарифов на 36 миллиардов для обеих стран. Трамп этого не объявил. То есть он даже не воспользовался тем, что мог бы представить как собственное достижение.
– Вопрос МУС был важен для Путина и Трампа. Для Путина это действительно серьезная проблема: ордер на его арест выдан. В то же время в определенной степени он продолжает передвигаться по миру, хотя и имеет некоторые ограничения. Насколько это серьезная проблема для Путина и насколько он заинтересован в ее решении? Могут ли они вообще разрушить Международный уголовный суд?
– МУС они не разрушат, потому что суд находится в Гааге. Сейчас его финансирование полностью взяли на себя европейские структуры. Происходит переоформление финансовых документов и другие процедуры, после чего финансовое обеспечение суда будет осуществляться за счет Европы. Для нас это очень важно, ведь в МУС сосредоточены все доказательные материалы, касающиеся преступлений путинского режима. Поэтому этот суд нам нужен. Европа берет на себя ответственность и продолжит сотрудничать с МУС, так что все угрозы, которые звучат из Америки, вряд ли будут иметь решающее значение.
Понятно, что Трампа подталкивали к этому и другие обстоятельства. В частности, ряд инициатив, связанных с войной в Афганистане. Теперь очевидно, что подобные вопросы могут возникнуть и в связи с войной в Иране, когда к ответственности попытаются привлечь Трампа и других причастных лиц. Все это заставило Трампа действовать. Добавим сюда и историю с Нетаньяху, которая для меня совершенно непонятна. Я не понимаю, какими мотивами руководствовались в МУС, когда принимали решение в отношении него. Однако все эти обстоятельства в итоге использовались для того, чтобы помочь именно Путину. Это была ключевая цель. Вспомним Анкоридж. Именно там Трамп впервые заявил о готовности помочь Путину уладить отношения с Международным уголовным судом. Вот с чего все это началось.
– Саммит Путина – это была встреча трех равноправных партнеров или формат "два плюс один"?
– Все, что касается дипломатического протокола, который сейчас активно комментируют, – это следствие незнания. В протоколе ключевую роль играет зеркальность: как Трамп встречал Си Цзиньпина, так Си встречал Трампа. Как Путин встречал Си, так Си встретил Путина. Руководитель протокола встречал обоих. С фотографиями тоже нет проблем: на семейном фото супругов не разъединяют, а на других снимках Си стоит посередине, Путин и Трамп – по обе стороны. Что касается рассадки за столами, нужно видеть схему, прежде чем делать выводы. Поэтому я не вижу оснований для таких комментариев.
Вместо этого стоит обратить внимание на поведение Путина. С Си он был открытым и льстивым, а во время общения с Трампом – замкнутым и молчаливым. Это показательно. Путин изменил отношение к американскому президенту, в частности после провала республиканцев на выборах. В итоге Путин получил все, чего хотел от встречи. А Трамп даже не добился того, что мог получить во время переговоров.
– Хочу шире поговорить об Украине. Накануне саммита говорили, что Си не хочет поднимать эту тему, а Трамп, возможно, сделает это, но не слишком активно. Однако после встречи Путин заявил, что предлагал обоим обсудить урегулирование конфликтов, в том числе в Украине. У Украины есть основания для опасений?
– Сам факт участия Путина в переговорах на равных с президентами США и Китая позволяет Кремлю демонстрировать, что Россия не находится в международной изоляции, несмотря на войну и ордер Международного уголовного суда. Это также дает российскому руководству возможность укреплять собственные международные позиции и представлять себя полноценным участником формирования нового мирового порядка.
Для Киева дополнительной проблемой становится неопределенность относительно дальнейшей американской поддержки. Трамп демонстрирует готовность выстраивать отношения с Москвой без предварительного урегулирования российской агрессии.
Что касается Си Цзиньпина, то он не изменит своей позиции. Для Путина и Трампа было бы важно, если бы он хотя бы упомянул Украину во время выступления. Но этого не произошло. Си говорил о ядерной безопасности, разоружении, экономике, границах, но не об Украине.
Для Путина сейчас крайне важно одержать информационную победу. Кремль пытается преувеличить результаты трехсторонней встречи. Было очевидно, что Путин, Ушаков и Песков будут представлять ее итоги в выгодном для себя свете. Причем отсутствие согласованности между их заявлениями свидетельствует о некоторых проблемах внутри самого Кремля. Путин хочет использовать давление Трампа на Украину и вовлечь в этот процесс Си Цзиньпина, чтобы тот хотя бы молча поддержал предложенный Кремлем сценарий. Но Си на это не пошел. Для него поддержка давления на Украину и Европу была бы опасной, поэтому менять позицию он не станет.
Что касается Трампа, показательным стал его звонок из самолета в Берлин. Уже на следующий день окружение президента начало смягчать его заявления. В частности, Bloomberg писал о попытках объяснить, что Трамп якобы не совсем это имел в виду.
– Вы имеете в виду его тезис о том, что Украине не нужно давать деньги, тогда Путин согласится на мир?
– По сути, тезис Трампа продолжает позицию Колби, озвученную на "Рамштайне". Это последовательная позиция Вашингтона.
– И это именно то, чего Путин хочет от европейцев – отказа от помощи Украине, чтобы они сели за стол переговоров?
– Совершенно верно. Просматривая пресс-конференцию европейских лидеров – Мерца, Макрона, Зеленского и Бернхема, где также были Кушнер и Виткофф, – я думал, что ситуация едва не вышла из-под контроля. Журналисты были настолько возмущены, что могли наброситься на американских представителей. Европейские лидеры пытались сгладить ситуацию, а Зеленский в основном молчал, разводя руками.
Трамп демонстрировал доверие к Путину, тогда как тот как раз в это время проводил пресс-конференцию и фактически сводил на нет все его надежды на переговоры. Поэтому отношения между США и Европой находятся на грани разрыва. Я даже думал, что это окончательно произойдет в Берлине. Я был убежден, что Украина потребует от Кушнера и Виткоффа допустить европейцев к переговорам, иначе пригрозит выйти из них. Ведь сейчас Европы за столом фактически нет. Трамп и его представители до сих пор не понимают, что у Путина есть собственный план и он уже относится к американскому президенту как к "хромой утке". Для него Трамп больше не является полноценным игроком. Поэтому ситуация в отношениях США и Европы плохая, но вполне понятная.
– То есть ситуация для вас уже понятна? Но с другой стороны, есть заявления Трампа, с другой – Кушнера и Уиткоффа, которые утверждают, что пятую статью согласовали с Путиным, участие европейцев в переговорах тоже, а Россия готова договариваться. Это игра?
– Нет. Во-первых, утверждение о согласовании пятой статьи – выдумка Кушнера и Уиткоффа. Россия ее не принимает, как и членство Украины в НАТО. Когда Путин снова заговорил о 1997 годе в контексте европейской безопасности, это означало возвращение к его так называемым первопричинам войны. Позиция Москвы не изменилась. Вся эта игра – маневр, призванный извлечь максимум из встречи в Шэньчжэне. Путин получил все, чего хотел, ничего не пообещав Трампу. Он использовал американского президента, получив политические преимущества, и отправил его домой доживать свои два года, если ему вообще дадут это сделать. Путин посидел, что-то пробормотал и показал себя вождем всего мира и всесильным судьей. Вот и вся картина.
– А что с Европой? Она оказалась за пределами большой игры? Европа все еще не может пробиться за стол переговоров даже по вопросам собственной безопасности. Путин заявляет, что готов поговорить с европейцами, но понятно, что Кремль будет от них требовать. Сможет ли Европа все-таки изменить ситуацию?
– Европу за стол переговоров может привести только Украина. Сама она туда не попадет. Именно позиция Украины может обеспечить европейцам место за столом. В то же время Трамп и Путин будут пытаться использовать нынешнюю ситуацию, чтобы разделить Европу. Показательно, что даже Урсула фон дер Ляйен и Антониу Кошта не фигурируют в этих обсуждениях. Поэтому именно Украина может определить роль Европы в переговорах, заявив ультимативно: либо европейцы участвуют в них, либо мы прекращаем этот процесс, который без них не имеет смысла.
В то же время Европа продолжает максимально помогать Украине. Формируется общий оборонно-промышленный комплекс, объединенные европейские силы, фактически закладываются основы новой системы европейской безопасности. День переговоров, 19 ноября, ясно показал: США при Трампе отдаляются от НАТО и Европы. Европе давно пора решиться на создание нового военно-политического союза с участием Украины, Канады, Норвегии и Великобритании. Называйте его НАТО 2.0 или НАТО 3.0 – не имеет значения. Так же необходимо развивать собственную систему ядерного сдерживания, а не полагаться исключительно на Соединенные Штаты.
Особенно показательным было заявление Трампа о том, что европейцы могут тратить средства, которые не передают Украине, на собственные нужды. Это фактически призыв отказаться от поддержки Украины. Европейцам следовало бы дипломатично объяснить Кушнеру и Виткоффу, что такая политика подрывает европейское единство, безопасность и Североатлантический альянс. Это совместная игра Вашингтона и Москвы против Европы.
Среди европейских лидеров я пока вижу только Дональда Туска, который открыто говорит об этой проблеме. Он прямо заявил, что слова Трампа не соответствуют действительности, а никаких реальных предпосылок для переговоров с Россией нет. Другие лидеры пока пытаются объяснить себе собственную нерешительность.
– Устоит ли Европа?
– Да, прежде всего потому, что есть Украина. Пока Вооруженные силы Украины продолжают борьбу, у Европы есть время организовать собственную безопасность и оборону. Но и Украина держится благодаря поддержке Европы. Именно эта взаимозависимость в конечном итоге заставит стороны сближаться. Сработает то, что можно назвать инстинктом самосохранения. Показательно, что Европейский союз заявил о готовности предоставить Украине еще 45 миллиардов кредитных ресурсов. Это свидетельствует о том, что Европа понимает серьезность ситуации и готова действовать.











