Что может произойти, если для управления ядерными силами и обычными войсками используются одни и те же спутники? Непреднамеренная ядерная война, вот что может произойти.
Об этом предупреждает вашингтонский аналитический центр Carnegie Foundation for International Peace, пишет The National Interest.
В его докладе утверждается, что США увеличивает риск ядерной войны, используя одни и те же командные и коммуникационные системы для управления как ядерными, так и обычными вооруженными силами. Такие системы «двойного назначения» создают дополнительный риск, поскольку атака на неядерные активы, такие как спутники или радары, может быть воспринята как попытка нанести ущерб системе ядерного сдерживания.
В проекте ядерной политики администрации Трампа говорится о том, что кибератаки против Америки или нападения на американские спутники могут представлять собой стратегическую угрозу, которая заслуживает ядерного ответа. Но это создает проблему, так называемую «ядерную ловушку», суть которой в том, что традиционно четкие границы между ядерными и неядерными системами становятся размытыми.
В своем исследовании, проведенном в начале нынешнего года, фонд Карнеги установил, что в создании этой ловушки виновны Россия и Китай. Например, Россия держит атомные подводные лодки и бомбардировщики на тех же базах, что и обычные корабли и самолеты. Таким образом, удар обычных американских войск против обычных сил России может быть ошибочно воспринят Россией как атака против ее ядерных сил и спровоцировать ее ядерный ответ. Китай планирует атаковать американские спутники, чтобы вывести из строя командные системы США и интеллектуальное оружие, которое использует данные со спутников, потому что Пекин считает это частью обычной войны, в то время как администрация Трампа заявляет об ином.
Однако, новое исследование фонда Карнеги позволило установить, что и Соединенные Штаты совершают ту же ошибку. «Начиная с последнего десятилетия холодной войны, Соединенные Штаты увеличили свою зависимость от систем двойного назначения, присвоив неядерные функции активам, которые ранее использовались исключительно для ядерных операций, – пишет Джеймс Эктон, содиректор программы ядерной политики фонда Карнеги. – До середины восьмидесятых годов, например, американские спутники раннего предупреждения использовались исключительно для обнаружения запуска ракет с ядерными боеголовками. Сегодня они выполняют различные неядерные миссии, например, предоставляют информацию для систем противоракетной обороны, предназначенных для перехвата обычных баллистических ракет».
Соединенные Штаты также отказались от наземных систем связи времен холодной войны для управления ядерными силами. Это означает, что спутники стали практически единственным средством управления ядерными силами, и эти же драгоценные спутники отвечают за неядерные коммуникации.
Сегодня, когда кибервойна и противоспутниковые вооружения стали серьезными угрозами, спутниковые системы США стали, как ни странно, менее избыточными. В восьмидесятые и девяностые годы США имели две системы связи для ядерного оружия. «Сегодня Соединенные Штаты находятся в процессе развертывания всего четырех сверхвысокочастотных спутников, которые станут единственной системой космического базирования, предназначенной для передачи приказов ядерным силам, после того как старые спутники Milstar будут выведены из эксплуатации», – пишет Эктон. Аналогичным образом была отключена одна из двух радиосетей для связи с атомными ракетными подводными лодками.
Он исследует несколько сценариев, в рамках которых США могут чрезмерно остро отреагировать. «Россия может напасть на наземные или космические средства раннего предупреждения, чтобы вывести из строя европейскую противоракетную оборону, которая оказалась эффективной в качестве средства перехвата ее неядерных ракет, – пишет он. – Вашингтон же может воспринять такие атаки как подготовку к нанесению ядерных ударов, которые могли бы преодолеть противоракетную оборону США».
Соединенные Штаты опасаются, что Россия может нанести ограниченные ядерные удары, чтобы загнать Америку в угол и вынудить ее выбирать между отступлением и риском полномасштабной ядерной войны. Но Россия может атаковать системы связи двойного назначения с целью сорвать действия обычных сил США, что может быть воспринято как попытка вывести из строя ядерные коммуникации.
Те же проблемы в меньшей степени относятся к Китаю, который знает (и США знают, что он знает), что его первый удар не может быть достаточно сильным, чтобы предотвратить массированный ответ со стороны Америки. Тем не менее, нападение китайцев на, скажем, радарную систему раннего предупреждения, может быть воспринято как прелюдия к ядерному удару.
Эктон указывает, что реакция США будет в какой-то степени зависеть от контекста. Например, от того, привела ли Россия свои ядерные силы в состояние повышенной боевой готовности. Но это слишком ненадежный способ избежать ядерной катастрофы.
Устранить ядерную ловушку будет непросто. Россия, Китай и США, скорее всего, не пойдут на затраты, связанные с разделением своих ядерных и неядерных систем управления. Они также не захотят ограничивать вооружения, которые угрожают системам управления и контроля противника, даже если эти системы выполняют в том числе и ядерные функции.
Эктон предлагает несколько умеренных мер для смягчения проблемы, таких как более устойчивые системы управления и контроля, а также небольшие датчики космического базирования, пригодные для обнаружения запусков МБР, но не для обычных боевых действий.
Отчет фонда Карнеги особенно важен для противоракетной обороны. Распространение угроз со стороны обычных баллистических ракет на такие цели как порты, аэродромы и корабли в море, означает, что ракеты и противоракетная оборона стали неотъемлемой частью неядерной войны. А это, в свою очередь, значит, что системы противоракетной обороны стали обычными объектами. Но атака против этих систем в рамках неядерной войны может напугать противника, который ответит исходя из того, что это прелюдия ядерного удара.
