Есть целый ряд основных кризисов, в которых Россия и США в большей или меньшей мере заинтересованы.
КНДР – здесь переплетены интересы России, Китая, США и так далее. То есть Россия и США согласны, что КНДР не должна быть ядерной державой. Для Трампа ключевым вопросом является, чтобы открылся рынок КНДР, и эта страна стала открытой. Таким образом, он уравнивает свои возможности с Китаем, который пока что преобладает в экономике КНДР. Трамп частично вырывает это из орбиты Китая, показывает свой внешнеполитический успех. При этом за счет контакта с КНДР он тем самым держит в тонусе своих союзников (Южную Корею, Японию, Австралию и другие государства) и для него это один из ключевых кризисов, тем более что он таким образом может показать успешность своей внешней политики в отличии от предшественников.
Для России точно так же важно, чтобы КНДР не была ядерной державой, и был открытый рынок вооружения и техники. Потому что россияне туда смогут зайти, а США не против, потому что таким образом Россия уравновесит влияние Китая. Но в кризисе КНДР наиболее заинтересованы Соединенные Штаты.
Второй кризис, в котором заинтересованы США – это Иран. То есть уменьшение влияния Ирана на целый регион. Там и Средняя Азия, и Левант, и если смотреть шире, то Индия, Пакистан и так далее. Это также ключевой кризис для Трампа, тогда как для России иранский кризис и иранские противоречия с США не являются настолько ключевыми. Причем тут Путин имеет определенные рычаги, потому что с Ираном он сотрудничает по Сирии, по военной сфере. Интересы Трампа будут определенным образом в том, чтобы оторвать Россию от этого сотрудничества, либо же чтобы Кремль вышел из ядерного соглашения с Ираном в пику Европейскому Союзу, как это сделали США.
Теперь переходим к так называемым совместным интересам.
Энергетический рынок – интерес обоих стран, это достаточно высокие, но предсказуемые цены на углеводороды. Например, бомбежки Сирии американскими силами приводили к очень важной и полезной вещи кроме прочего – это увеличение цен на нефть, причем скачкообразное. По этому вопросу оба государства более-менее согласятся.
"Северный поток-2" – стратегический интерес США – заместить возможный приход российского газа на расширяющийся рынок Европы своим. Но пока у США нет мощностей, чтобы произвести полную замену, то в их интересах – замедлить реализацию "Северного потока-2". При этом, США не выступают резко против этой трубы. Да, Трамп критикует, но он не говорит, что костьми ляжем, чтобы этой трубы не было. Это интерес США и тут уже Россия более заинтересована.
Украина – тут Россия заинтересована в том, чтобы выйти победителем из этой ситуации. Условно говоря достичь какого-то компромисса по Донбассу, который позволит либо через эти территории, либо напрямую влиять на украинскую политику, и оставить за собой Крым.
Сирия – с одной стороны, Россия хочет усилиться в данном регионе, с другой стороны, США хотят уйти с Сирии тоже победителями, оставляя за собой возможность влияния на регион через Саудовскую Аравию, ОАЭ и Израиль.
Также не будем сбрасывать со счетов вопрос санкций. Если говорить по санкциям за вмешательство в американские выборы и кибератаки, то обе стороны не заинтересованы, чтобы снять этот вопрос с повестки дня. Для Трампа – это имиджевые потери сегодня, потому что это все связано с ним.
Если говорить о санкциях по украинскому, иранскому и корейскому вопросам, тут есть определенный интерес России.
Три сценария
Получается баланс интересов, который подталкивает обе стороны к одной большой сделке. То есть люди будут пытаться договориться. И здесь есть несколько вариантов для Украины.
Минимальный вариант, самый лучший для нас – договоренность по углеводородам, Северному потоку-2, а остальные вопросы не решены. И стороны делают совместное заявление по Украине, что они за каких-то там миротворцев на Донбассе.
Средний вариант – договоренность по Сирии, КНДР, Ирану и более-менее очерченный формат миротворцев, но с размытым мандатом (без конкретного политического решения). Это чуть хуже для нас, но далеко не худший вариант.
Почему для нас вопрос миротворцев плох в таком формате? Для нас он важен как вопрос, который рассматривается отдельно. А как только наш вопрос идет в пакете, где один кризис меняется на другой, тогда мы в проигрышной ситуации.
Максимальный вариант, один из самых худших для Украины – большой договорняк, когда кризисы меняются на кризисы. То есть США получают российские уступки по КНДР, Ирану, возможно, Северному потоку-2 и Сирии, а Россия получает уступки по санкциям, по Украине. Причем самый худший вариант, когда США де-факто признают контроль над Крымом и в пакете с этим идет какой-то формат миротворцев, Для нас это просто опасно с точки зрения взрыва внутриполитической ситуации.
Чем опасен третий сценарий? Власть вынуждена будет заявить, что она в том или ином формате поддерживает эти договоренности. А как отреагируют крымские татары на заявления власти, что мы признаем, что в ближайшее энное количество лет Крым будет под контролем России, а мы не будем делать резких движений? А еще позиция крымских переселенцев, части патриотических правых сил. Тем более, что перед выборами тут Оппоблок и кто угодно будет критиковать власть. А дальше это просто накручивается до предела. Поэтому для нас такой вариант самый неприятный.
Для Украины плюс от встречи Трампа и Путина будет в том, если они обозначат свои позиции, не достигнув больших договоренностей, а каждый кризис будет прорабатываться рабочими группами. То есть это самый идеальный для нас вариант, когда каждое из направлений прорабатывается отдельно.
Источник: Игорь Тышкевич, «Апостроф»