Джоан Роулинг подарила миру новые слова. Например, "крестражи" – магические предметы, которые дарят антигерою бессмертие. В мире Гарри Поттера в каждом из них была заключена частица души их создателя. До тех пор, пока крестражи целы – их творец неуязвим, пишет Павел Казарин крымский журналист.
Хорошая литература ценна тем, что ее образы начинают жить самостоятельной жизнью. Любой политик, мечтающий о собственном политическом бессмертии, точно так же создает себе крестражи.
У Владимира Путина их несколько.
Первым его крестражем стала победа над сепаратизмом. Тем самым, что сопровождал все российские девяностые. Вторая чеченская война стала фактической предвыборной кампанией – на фоне отсутствующей номинальной. "Сильная рука" стала нанизывать страну на "вертикаль".
Вслед за замирением мятежной республики – отмена губернаторских выборов, изгнание региональных бояр из Совета Федерации и отмена самой "федерации" в пользу ультрацентрализованной системы. Борьба с центробежностью – именно она стала легитимацией первого президентского срока Владимира Путина. Главным ответом на вопрос "почему он".
Вторым крестражем стал рост благосостояния. Нефтедоллары позволили заключить новый социальный договор. Права и свободы обменивались на зарплаты и ипотеки, кредитные автомобили и возможность отдыхать в Хургаде. Впервые за десятилетия российский гражданин окунулся в потребительство – то самое, которое прежде видел только по телевизору.
Бюргерство рождало аполитичность. Нефть дорожала и ее брызги разлетались по стране. Власть в России впервые за долгое время обрела имидж той, что может наполнить холодильники и гардеробы. Консюмеризм рождал лояльность, завтрашний день обретал горизонты, планирование вновь стало входить в моду. Легитимность второго срока Владимира Путина строилась именно на этом. Второй крестраж был создан.
Его инерция позволила провести рокировку. Правление Дмитрия Медведева обеспечивалось не достоинствами преемника, а поддержкой первого лица. Следующие четыре года все спорили о том, где заканчивается один и начинается второй. В 2012-м эти споры стали бессмысленны. Владимир Путин вернулся.
Его третьим крестражем могла стать Олимпиада. Собственноручно проведенная и выигранная. Россия председательствовала в G8 и продавала миру нефть по $100. Создавала Таможенный союз и приручала европейский бизнес. Но все это показалось Кремлю недостаточным. На роль нового крестража был назначен Крым.
"Сакральная Корсунь" и "российская мекка", "вежливые люди" и "слава русского оружия". Изнанкой парадного фасада стала война на Донбассе и борьба с инакомыслием. И то и другое обыватель предпочел не заметить. Мечта об империи оказалась слишком сильным ментальным наркотиком. Осажденная крепость. Крепим ряды. Враг у ворот.
"Каждый из крестражей – залог выживания того, кто их создал. И потому Кремль не рискует окрикнуть Рамзана Кадырова, который позволяет себе все что захочет. Поэтому Москва бросает в тюрьмы тех, кто напоминает, что Крым – это Украина. Поэтому российский президент продолжает на прямых линиях объяснять низкие зарплаты перегибами на местах. Потому что в каждом из этих трех случаев есть риск разрушить те самые точки легитимности, которые сделали Владимира Путина тем, кем он есть.
А разрушение каждого крестража чревато гибелью их создателя.
