Вероятность того, что Россия применит какую-то силу против Эстонии и Литвы нулевая. Потому что это - страны-члены НАТО, а Россия с НАТО первой воевать никогда не начнет, для нее это будет катастрофой.
Поэтому на сегодняшний день угроза есть, политические заявления есть, нервы Россия провокациями на границе будет мотать. Ведь кроме политических угроз Россия имитирует подготовку и нанесение ракетных ударов по территории Эстонии, запустили вертолет с выключенным транспондером и он пытался нарушать воздушное пространство Эстонии и не отвечал на запросы эстонских диспетчеров.
Но говорить о том, что они нападут, преждевременно. Тем более, что руководство Североатлантического альянса полностью подтвердило свою приверженность коллективной безопасности - НАТО будет воевать за Эстонию и Литву в полном составе если Россия будет угрожать или нападет на эти страны.
Никто же не отдает Украине оружие из боевого состава - это делают лишь единицы стран, такие как Польша и Словакия. Все остальные дают оружие из запасов, потому у них есть чем отбиваться. И 30 стран НАТО вполне могут предоставить состав войск НАТО или контингента, которые будут защищать Литву или Эстонию.
В то же время позиция Европейского союза - это позиция страуса. Старая Европа очень сильно сдрейфила и практически бросила Литву и Эстонию один на один с РФ. Ведь транзит закрывал Евросоюз своим решением, но почему-то не видно, чтобы Макрон или Шольц звонили Путину и говорили, что это они ввели санкции, а не только Литва. Да и Путин не предъявлял претензий ЕС по поводу закрытия транзита в Калининградскую область.
Единственная страна, которую Россия может задействовать для атаки на страны Прибалтики - это Беларусь. Но Россия больше хочет задействовать ее против Украины.
Но даже если бы у России и были ресурсы, Россия никогда не рискнет первой напасть на НАТО, потому что тогда ее сразу же обвинят в агрессивности и она этим лишний раз подтвердит статус страны-агрессора и вероятного противника НАТО. Для Путина это недопустимо с политической точки зрения - это полностью выбивает его из парадигмы "страны-миротворца", которую он пытается построить на внешнеполитической арене.