До прошлого года в сознании рядовых украинцев слово «терроризм» ассоциировалось с чем-то страшным, но очень далеким. Среди всплывающих образов могли быть взрывы американских башен-близнецов, дело норвежского стрелка Брейвика или захват школы в Беслане, но все это не имело отношения к самой Украине.
И действительно, с момента принятия нового Уголовного кодекса Украины в 2001 году, где есть статья за совершение теракта, и до старта Евромайдана в конце 2013-го в стране было совершено всего два десятка преступлений, которые правоохранительные органы квалифицировали как терроризм. Но они носили точечный локальный характер и не имели идеологической подоплеки. К счастью, Украина не вызывала интереса ни у одной террористической организации.
В 2014 году все изменилось. Сначала старой, а потом и новой властью терроризм был объявлен официальным врагом украинской государственности. Вернее так, все что было враждебно украинской власти стали называть терроризм. Понятия терроризм и сепаратизм смешались: любых противников, тем более противников с оружием стали называть террористами. Однако в украинских городах, в том числе далеких от линии противостяния начались и настоящие теракты, и угроза терроризма в более точном терминологическом значении слова, стала реальностью.
Открывая терроризм
Впервые о терроризме заговорили еще в команде президента Виктора Януковича. Его соратники стали активно использовать этот термин в начале 2014 года. Тогда террористами были названы радикальные активисты Майдана, участвовавшие в потасовках с милицейскими спецподразделениями, – по сути, обычные люди, которые требовали отставки власти, жгли шины на Европейской площади и ковыряли брусчатку на Крещатике.
В разгар кровавых событий февраля тогдашний руководитель СБУ Александр Якименко даже заявил о начале антитеррористической операции (АТО №1), направленной против радикальных майдановцев. Этот шаг был попыткой представить силовую борьбу за власть как противостояние легитимного правительства и радикалов, опасных для общества. Правда, чтобы хоть сколько-нибудь убедительно изобразить всех участников Евромайдана террористами, у команды Януковича не хватило капитала общественного доверия.
Но вирус уже был запущен. И после бегства Януковича знамя борьбы с терроризмом тут же подхватила новая власть, окрестившая донбасских сепаратистов террористами, а войну на востоке страны – антитеррористической операцией (АТО №2).
На самом же деле этот государственный новояз, доставшийся команде Петра Порошенко от предыдущего правительства, слабо отражает действительность. Военные действия и теракты на относительно мирной территории – это совершенно разные вещи, которые нужно четко разграничивать. Не делая этого, Киев не может адекватно оценить опасность настоящего терроризма.
А ведь последний громкий теракт – взрыв в Харькове во время шествия в поддержку активистов Майдана и единства Украины в конце февраля (4 погибших и еще около 10 пострадавших) – показал, что угроза не мифического, а настоящего терроризма для Украины теперь реальна, особенно в прифронтовых регионах. И если с мятежными сепаратистами можно вести хотя бы номинальные переговоры о мире, то с террористами это невозможно.
Ближайшие цели
Кто именно занимается организацией терактов на Украине и каковы их цели – вопрос спорный. С одной стороны, очевидно, что теракты, произошедшие в стране за последний год, были направлены прежде всего против украинских патриотических или националистических организаций, а значит, были на руку сепаратистам, ведь они стремятся посеять панику в рядах проукраинских активистов и заставить их воздерживаться от публичной деятельности.
С другой стороны, теракты в отдельных областях имеют разные цели и почерк: очевидно, что акции в одних регионах готовились военными специалистами, а в других – осуществлялись скорее в форме саботажа или порчи имущества. Смерти в Харькове – это не то же самое, что пробитые вагоны-цистерны с нефтепродуктами в Одессе. Но и то и другое украинские власти сейчас квалифицируют как теракты.
Вполне возможно, что террористическими методами и общей истерией, вызванной прямой угрозой общественной безопасности, могут пользоваться украинские парамилитарные организации, которые преследуют собственные цели. Например, под теракт можно загримировать политическую вендетту или провокацию накануне местных выборов, которые состоятся на Украине в октябре 2015 года.
По мнению местных экспертов, на Украине, по всей видимости, и вовсе не существует единой террористической структуры, а теракты – дело рук автономных группировок, местных адептов сепаратистского движения, которых координируют потенциальные лидеры будущих самопровозглашенных республик.
В основном теракты на Украине приходятся на те регионы страны, которые потенциально могли бы повторить судьбу Луганской и Донецкой областей. Это Запорожская область (взрыв товарного поезда на железнодорожном мосту), Одесса (взрыв возле центра помощи бойцам АТО и уже упоминавшийся подрыв железнодорожной цистерны) и Харьков. А максимальная террористическая активность сосредоточена вокруг оси от Харькова до Мариуполя.
Подтверждение тому – заявление главы ДНР Александра Захарченко, который сообщил, что в случае невыполнения минских договоренностей его войска готовы захватить Мариуполь, а потом организовать поход на Харьков, где якобы есть много людей, желающих «освободиться от оккупантов» (киевских властей).
Таким образом, ближайшие цели сепаратистов – это Мариуполь и Харьков. Но Мариуполь находится практически на линии фронта. В городе стоят украинские войска, поэтому организация терактов здесь намного опаснее и имеет меньше шансов вызвать резонанс в обществе. А вот Харьков – город большой, многомиллионный и находится довольно далеко от линии фронта. Поэтому именно здесь лояльные к сепаратистам группировки проводят самые масштабные террористические акции.
Столица терроризма
Как ни печально это признавать, но Харьков становится местом самой интенсивной деятельности террористических группировок на Украине. Только по официальным данным за 2014 год, которые не учитывают январские и февральские акции, в черте города было зафиксировано 29 терактов.
Харьков – первая столица Украинской Советской республики, созданной в противовес киевской УНР. Когда-то именно этот город стал сердцем, выражаясь современным языком, «самопровозглашенных» Украинской народной республики Советов и Донецко-Криворожской республики. В общем, исторические параллели и символическое значение этого населенного пункта очевидны.
Но для сепаратистов Харьков важен и с инфраструктурной точки зрения: прямая железная дорога на Москву, развитая промышленность (включая оборонку) и прочие преимущества полноценного мегаполиса. К тому же первая столица всегда считалась довольно пророссийской и прагматичной. А тот факт, что Харьков до сих пор возглавляет одиозный для многих украинцев мэр Геннадий Кернес, и вовсе создает ложный образ некоего заповедника старого режима.
В действительности население Харькова придерживается самых разных идеологий, что порождает серьезные конфликты внутри города. С одной стороны, именно здесь в феврале прошлого года в противовес киевскому Майдану зародилось откровенно сепаратистское движение – «Украинский фронт», который должен был объявить (но так и не объявил) о взятии власти в юго-восточных областях. С другой стороны, как раз в Харькове действовал главный в Восточной Украине региональный Евромайдан (довольно интеллигентный и умеренный по сравнению с киевским), активисты которого пострадали от последнего теракта.
В таких контрастах нет ничего удивительного. На 1,5 млн харьковчан приходится около 300 тысяч студентов, среди которых хватает выходцев не только из восточных, но и из центральных областей Украины. Поэтому политическая жизнь Харькова – это винегрет из украинских национал-патриотических сил, пророссийских партизан, прагматичных местных политиков, готовых встроиться в любую систему власти, и нескольких провальных сепаратистских движений, в числе которых не только умеренный «Украинский фронт», но и проект Харьковской народной республики.
Вполне закономерно, что сейчас в такой пестрой среде не обходится без насилия. Ноябрьский теракт в пабе «Стена», популярном среди активистов патриотических организаций (13 пострадавших), январский взрыв возле Московского районного суда, где шло заседание по делу активиста Евромайдана Михаила Соколова, которому вменяли незаконное хранение оружия (12 пострадавших, у двоих зафиксировано тяжелое состояние), – вот лишь пара ярких примеров. Еще были взрывы на железнодорожных путях, рядом с госпиталями и военными частями, которые обошлись без жертв, но все равно внесли свой вклад в создание общей атмосферы незащищенности.
Замминистра внутренних дел Украины Антон Геращенко возложил ответственность за проведение харьковских терактов на группу «Харьковских партизан» (анонимную и, следовательно, не имеющую точного числа сторонников). У нее есть «официальная» страница в социальной сети «Вконтакте» (Харьковский партизанский отряд имени И.Г. Старинова), на которой регулярно размещаются инструкции по установке и маскировке взрывчатки, а также видеообращения партизанского толка.
Конечно, все это косвенно указывает на возможную причастность виртуальной группы к харьковским терактам. Правда, сами «партизаны» свою вину отрицают, объясняя, что пытаются минимизировать потери среди гражданского населения, и не проводят операций, которые могут угрожать безопасности мирных жителей, а предпочитают заниматься диверсиями, разрушающими военную инфраструктуру.
Как бы там ни было, но теракты, участившиеся в Харькове и других украинских городах, свидетельствуют, что сторонники «народных республик» готовы рисковать чужими, а возможно, и собственными жизнями, чтобы подготовить почву для дальнейшего наступления сепаратистов. Новые теракты неизбежно приведут к радикализации украинского общества, уменьшению количества здравомыслящих людей и росту числа тех, кто будет искать самые простые пути для борьбы с терроризмом. Дальше можно ждать закручивания гаек и недовольства действиями официального Киева, который так и не пользуется особым доверием в восточных областях.
Дискредитация власти – вот главная цель каждого взрыва, раздающегося на мирной территории Украины. И пока украинское правительство не поставит борьбу с настоящим терроризмом на первое место в списке своих задач, угроза территориальной целостности страны будет сохраняться.