Западная коалиция в составе США, Великобритании и Франции в наказание за химическую атаку в сирийской Думе нанесла ракетные удары по объектам, подконтрольным режиму Башара Асада. Россия заявила о перехвате части ракет, но пока отвечает в основном на словах.
Что значат эти атаки, почему Владимир Путин в любом случае проиграет в Сирии и чего в этом контексте ждать на оккупированном РФ Донбассе, "Апострофу" рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.
В восприятии российского общества сирийская война становится все менее популярной: только порядка 40% поддерживают действия в Сирии. Большая часть сомневается и не понимает, зачем там русские, каким образом это связано с интересами России. И здесь есть нарастающий конфликт ценностей. Потому что Владимиру Путину уходить оттуда нельзя как минимум по двум причинам. Во-первых, если он уйдет без ощущения победы, то будет выглядеть слабаком в глазах "патриотической общественности". Во-вторых, его международный статус (это уже его личное восприятие) пострадает. Возникнет когнитивный диссонанс: он ведь вошел в Сирию, чтобы с ним стали говорить, стали прислушиваться к его словам. Фундаментальная проблема в том, что хоть с ним и начали говорить, но не на том языке, который Путину нравится. Начали говорить как раз на его языке – жестком языке силового противостояния.
Тут есть два варианта, и оба плохие для Путина. В случае удара США по Сирии (первые удары по объектам, связанным с производством химического оружия, были нанесены ночью 14 апреля), ему надо давать ответку. А где и в какой сфере? Напрямую вступать в конфликт со США – это не по ресурсам, не по возможности. А если удар не наносится, Путину приходится там оставаться, оставлять силовиков – это довольно дорогое удовольствие и, главное, бесперспективное. Как ни крути, режим Асада не может контролировать всю территорию его страны. Идея, по-видимому, заключается в том, чтобы бесконтрольную территорию разделить на зоны влияния Ирана, Турции, самого Асада и, косвенно, России. При этом придется вступать в конфликт, например, с Израилем, который не допускает закрепления Ирана на территории Сирии, вплотную прилегающей к Израилю.
Так что если не будет военного конфликта, для Путина проблема будет в том, что противостояние переходит в сферу мягкой силы, где у России гораздо меньше ресурсов, чем у условного Запада. Этот вариант долгий по времени, но все равно ведет к поражению Путина. Даже если удастся сохранить Асада, за это придется очень дорого платить, с непонятными дивидендами в конце.
Читайте также: Путин может отомстить за Сирию на Донбассе: раскрыт опасный сценарий Кремля
Вот два варианта проигрыша Путина: один более быстрый, другой – более продолжительный во времени. В любом случае получается, что Россия выглядит не как наступающая страна, а как обороняющаяся; путинская Россия становится объектом давления, а не субъектом политической игры. Все это было несложно предвидеть раньше, но тут ситуация вроде той, которую в свое время Александр Сергеевич Пушкин в письме к Вяземскому обозначил, про шишку в заднице: туда хорошо, а обратно – шершаво. То есть выйти из Сирии гораздо труднее, чем войти. Теперь придется за это долго и невыгодно платить, в том числе и российским гражданам. И их это не радует.
На Донбассе для Путина примерно такая же ситуация: все больше людей из национал-патриотического сектора российского общественного мнения испытывает скрытое разочарование. Путин выступал как спаситель "русского мира", но ограниченность в ресурсах не позволяет ему довести начатое дело до конца. "Новороссия" как идея рухнула, а у так называемых ЛНР и ДНР нет никаких перспектив. Что с ними делать – непонятно. Это примерно та же самая Сирия, только ближе к России. Или то же самое Приднестровье. Вместо того, чтобы расширить подконтрольные территории, что было бы с аплодисментами воспринято значительной частью моих соотечественников, Путин получил еще одно изолированное Приднестровье. При этом старое Приднестровье попало под блокаду, находится в окружении теперь уже двух недружественных государств: Молдовы и Украины. Хотя до 2014 года Украина была если не дружественной, то по крайней мере нейтральной.
С ДНР и ЛНР ситуация примерно такая же, только они на тысячу километров ближе. То есть тот самый "русский мир" сокращается, отступает и приближается к Москве. И совершенно непонятно, что делать с ДНР-ЛНР: присоединение этих территорий к России сопряжено с огромным количеством издержек и не соответствует путинской стратегии (он бы хотел, конечно, оставить их внутри Украины).
Я думаю, что после поражения в Сирии Путин не сможет ни уйти с Донбасса, ни отыграться там. Присоединить и делать жесткие шаги в нынешних условиях было бы контрпродуктивно. Если раньше Запад старался не обращать внимания на Путина, то сейчас, после всех событий, связанных с наркотиками, подменой мочи (олимпийцев, - "Апостроф"), отравлениями, Сирией, Путин сумел настроить против себя всю мировую общественность. За исключением, может быть, Венгрии, Боливии, еще каких-то государств, которые так или иначе от России зависят. На этом фоне еще один акт аннексии, уже открытый, а не ползучий, повлечет за собой еще один цикл санкций. Причем уже охотных санкций: Запад ищет способы как следует наказать Владимира Путина. Накопилось, что называется, количество переходит в качество.
У Путина на Донбассе нет выхода: ни туда, ни сюда. Сурковская стратегия заключалась в том, чтобы впихнуть этот уголь назад за шиворот Петру Порошенко. Чтобы Украина платила за разбитую посуду, а реальная политическая, идеологическая и силовая составляющие через местные органы власти зависели от Москвы. Это, наверное, было бы идеальным вариантом для РФ, но в Украине понимают же, что если и брать эту территорию обратно, то ее надо очень жестко "чистить" в смысле смены местного политического класса, который представлен боевыми командирами, довольно отмороженными.
Проблема, на мой взгляд, заключается в том, что ни в Киеве, ни в Москве не хотят эту токсичную территорию принимать в зону своей ответственности. Причем для Путина это вдвойне контрпродуктивно, потому что вместе с этой "черной дырой" он получит еще и международное осуждение. Так что, я думаю, наиболее вероятно, что ничего не произойдет: будет поддерживаться такое же бесперспективное топтание на месте.