6 апреля лидер "Добровольческого движения ОУН" Николай Коханивский в комментарии "Обозревателю" заявил, что эта организация готоваатаковать российские учреждения "не только на территории Украины".
Это заявление вызвало немалый резонанс в СМИ, в том числе в российских, а также волну обсуждений на тему: возможен ли подрыв Крымского моста? Если да, как это действие может быть квалифицировано с юридической точки зрения? Если акт возмездия совершит украинский патриот-одиночка, будет ли за это отвечать Украина как государство? И, наконец, в чьей собственности де-юре находится мост, который ведет на территорию соседнего оккупированного государства? На эти вопросы "Обозревателя" ответил российский адвокат Марк Фейгин.
- Если найдется человек, у которого будут возможности и желание это сделать, каким образом это может быть расценено с юридической точки зрения?
- Что касается юридического языка, то это будет 205 статья (Уголовного кодекса РФ. – Ред.) – "теракт". Однозначно это будет квалифицироваться именно так, потому что тут важна не сама сторона преступления – закладка взрывчатки и ее подрыв, - а мотивы. Потому что доказать, что человеку просто не нравится мост и он решил его взорвать, а не в целях защиты украинского суверенитета, будет очень сложно.
Любой человек, который посягнет на этот мост, будет арестован, будет привлечен к ответственности.
И конечно, с моей точки зрения, этого делать ни в коем случае не надо ни при каких обстоятельствах, какими бы мотивами ни руководствоваться. Это совершенно неправильно. Во-первых, потому что могут пострадать люди. Во-вторых, это не стоит того, чтобы, идя на такие неоправданные жертвы, добиваться этих целей.
Но еще не факт, что этот мост сможет работать, сможет стоять. У меня уверенности большой нету. Хотя я уверен, что его достроят, но не факт, что он будет полноценно отвечать целям, которым он должен служить.
- С чем связаны ваши сомнения?
- Там же подвижные почвы под морским дном, очень неустойчивая почва, и мост может рухнуть. Проблема в том, что какие-то технологии есть, но на Западе. Там строят специальные конструкции, которые могут в такой неустойчивой илообразной почве более глубоко забивать сваи. Я в технике ничего не понимаю, но из того, что мне писали – мост построить можно, но не факт, кто его можно эксплуатировать.
Еще автомобильная полоса – так-сяк, одна платформа поплыла – это одно. А железнодорожное полотно – это же рельсы.
- Мост строит Россия, но строит его в оккупированный Крым, который большинством мирового сообщества признан украинским.
- Да, это украинская территория, без сомнения.
- Какова собственность этого моста – с юридической точки зрения?
- А это загадка. Это загадка, потому что, по существу, никто не давал разрешения строить этот мост. В российской части акватории, наверное, он точно российский. Мало ли что Россия там строит. Хотя это тоже зона регулирования межгосударственных отношений. Грубо говоря, ты не можешь всю эту акваторию перекопать или, наоборот, углубить, или повысить, так что суда не смогут пройти, и так далее. Кстати, этот мост уже препятствует судоходству, оно ограничено из-за невозможности прохода определенного тоннажа судов, с определенным водоизмещением. Это тоже ущерб, который наносится – и экономический, и экологический, и всякий другой - украинской территории.
Но решить этот вопрос сейчас нельзя, потому что нужно де-факто вернуть эти территории, а тогда уже решать вопрос относительно моста.
- Будет расследование. Если этот гражданин – сотрудник спецслужб, то, наверное, обвинят спецслужбы. Да и вообще в том состоянии, в котором находятся отношения Украины и России, в любом случае обвиняют Украину как таковую, а не только отдельно взятого обвиняемого. Он находится в такой политической плоскости, что уже невозможно отделить одно от другого.
Даже если это будет инспирированный самими спецслужбами России подрыв – в силу каких-то причин, например, потому что построить нельзя или мост поплыл, – то, чтобы оправдаться, вину за такого рода действия могут возложить на Украину.