В ходе аннексии крымчан убеждали, что после "референдума" республику избавят от взяточничества и некомпетентных чиновников. За время пребывания Крыма в "родной гавани" стало очевидно, что кумовства и коррупции в региональной "власти" стало еще больше, пишет Сергей Стельмах специально для "Крым.Реалии"
После российской оккупации ближайшие родственники, друзья и бизнес-партнеры российского "главы Крыма" Сергея Аксенова заняли важные посты в республиканской "власти". Его отец Валерий Аксенов получил должность "заместителя главы комитета госсовета по строительству". Сестра жены Аксенова, Евгения Добрыня, возглавила "парламентский комитет по земельным вопросам". Теща Людмила Добрыня стала "членом общественной палаты", имеет интересы в "похоронном бизнесе"; тесть – Александр Добрыня стал заместителем директора "Экспертно-технического центра". Жена Елена Аксенова заметно нарастила капиталы. Ее партнеры Сергей Бородкин и Николай Высоцкий получили места в крымском "парламенте". Еще до аннексии господа Бородкин и Высоцкий занимались финансовыми вопросами в "Русском единстве". Злые языки поговаривали, что они относятся к разряду "авторитетных предпринимателей", получивших солидный жизненный опыт в 90-е годы. Работая с "Русскими единством", они старались обходиться без публичности.
Партнер Аксенова Игорь Лукашев возглавил российскую "администрацию" Симферополя. Соратники по "Русскому единству" получили влиятельные посты. Михаил Шеремет сначала был "первым вице-премьером" в региональном "правительстве", а после стал "депутатом Госдумы России". Дмитрий Полонский и Андрей Козенко занимают должности "вице-премьеров". Единомышленники крымского "главы" получили и другие "хлебные должности". Активист "Русского единства" Александр Спиридонов возглавил "госкомитет Крыма по государственной регистрации и кадастру".
Перечислять выдвиженцев и соратников господина Аксенова можно долго. Важно другое. Опыт последних трех лет показал, что эффективность российской "власти" Крыма обратно пропорциональна количеству ставленников Аксенова и спикера Владимира Константинова на важных должностях. За время с марта 2014 года они не решили ни одной важной для Крыма проблемы: водной, энергетической, транспортной и инфраструктурной. Зато Елена Аксенова стала очень состоятельной предпринимательницей, а крымских журналистов награждают за передачи с ее участием.
Крымские общественники или просто сторонники России недоумевают: "Куда смотрит Москва? Когда в Крыму наведут порядок?". Такие вопросы раздаются в социальных сетях и пророссийских группах с конца "переходного периода", когда стало ясно, что республика превращается в некий торговый дом "Аксенов и компания". Теперь очевидно, что никакой "порядок" в региональном "правительстве" Кремль наводить не станет. Равно как не стоит ждать нашествия московских "варягов". Российские чиновники высокого ранга не поедут массово на полуостров из-за угрозы попасть в санкционные списки Запада. Корень проблемы заключается в том, что нынешняя крымская "власть" – уменьшенная копия российской политической системы, которая сформировалась за годы пребывания Владимира Путина на посту президента или премьера.
В новейшей истории (особенно европейской) немного примеров, когда узкая группа лиц, приближенных к "вождю", столь открыто занималась собственным обогащением. Аналогии можно найти в истории Африки 1960-1980 годов, когда в результате краха колониальной системы на континенте возникло множество новых государств. Большая их часть не выдержала тест на политическую прочность. Молодые нации оказались под контролем режимов разной степени авторитарности. Нынешние крымские и российские элиты с точностью повторяют опыт африканских диктаторских кланов. Паразитирование на сырьевой экономике, отсутствие демократии и прав человека, преследование политических оппонентов, мракобесие, карикатурный ура-патриотизм, замешанный на ксенофобии, культ личности "вождя", лояльность как основной социальный лифт и тому подобное.
Как пример можно привести клептократические режимы в Демократической республике Конго (ранее Заир) и Зимбабве, где только недавно отстранили от власти престарелого "лидера нации" Роберта Мугабе. Оба государства на момент объявления независимости имели неплохие стартовые позиции. Особенно Заир – бывшая бельгийская колония, богатая полезными ископаемыми. В 60-х годах там к власти пришел клан Жозефа Мобуту. В течение 30 лет он и его приближенные вывозили из страны ценные ресурсы – алмазы, золото, уран и цветные металлы. Деньги, полученные от их продажи, хранили в западных банках или пускали их на покупку элитой недвижимости в Европе и строительство дворцов у себя в стране. И все это на фоне отсталости и нищеты местного населения, которое было представлено племенем банту. Ничего не поминает? Российская элита также ценит роскошь, дорогую недвижимость и дворцы.
Власть Мобуту и Мугабе держалась благодаря эффективной (на фоне неграмотного населения) демагогии. Оба любили рассуждать о том, как "белые захватчики" угнетали местных; давили на национальную идентичность и духовность. Бывший диктатор Зимбабве до последнего критиковал "империалистическую Америку" и хвалил внешнюю политику Путина. Мобуту также часто ругал страны Запада за политику колониализма, что не мешало ему и его близким подолгу жить в Европе, пользоваться тамошней медициной и приобретать предметы роскоши. Но населению по ТВ рассказывали исключительно о "величии" Заира под мудрым руководством "вождя" Мобуту. Если в его выступлениях заменить слова "Бельгия" на "Украина/США", а "банту" на "русский/российский", то можно услышать примерно то, что крымчанам сейчас рассказывают по кремлевскому и местному телевидению.
У российского руководства совершенно иная "шкала эффективности", с помощью которой оно оценивает работу "правительства" Аксенова. Главное – крымское "начальство" поддерживает любую инициативу Кремля, всячески демонстрирует лояльность и готовность дать нужный результат на предстоящих выборах российского президента. За это Кремль сквозь пальцы смотрит на неэффективность клана Аксенова, засилье кумов, сватов и родственников на различных должностях. Интересы крымчан, их уровень жизни и социальные запросы при этом не учитываются.