Размещение российского тактического ядерного оружия на территории Беларуси не нарушает Договор о нераспространении ядерного оружия, заявил замглавы МИД РФ Сергей Рябков, пишет «Салідарнасць».
"Шаги, предпринятые нами в рамках единого оборонного пространства «союзного государства», носят вынужденный характер. При этом они не выходят за рамки наших международных обязательств, в том числе по Договору о нераспространении ядерного оружия. Необходимо в очередной раз подчеркнуть: контроль над российским ядерным оружием не передается", — отметил российский дипломат.
Рябков при этом подчеркнул, что критика размещения российского ядерного оружия на белорусской территории чаще всего звучит из западных столиц и «не может не вызывать недоумения».
Любопытно, какие же чувства у заместителя Лаврова вызывают заявления, регулярно звучащие из Минска, и явно диссонирующие с этим категорическим «контроль не передается»?
Вот несколько цитат из недавнего выступления белорусского правителя перед журналистами: "Сначала я просил Путина. Потом я настоятельно по-дружески потребовал — верни мне пока это оружие (тактическое, а не стратегическое ядерное оружие). Мне его достаточно. (…) Не дай бог мне придется принимать решение на применение этого оружия в современное время. Но никакого колебания не будет, если только против нас будет агрессия".
Да, в этих словах нет буквального утверждения о том, что именно Минск будет контролировать российское ТЯО. Но, с другой стороны, зачем требовать вернуть то, чем ты не сможешь воспользоваться лично? И уж тем более, как в таком случае (не дай бог) принимать решение о применении чего-то, что тебе неподконтрольно?
Впрочем, замглавы МИД России на этом не ограничился: "На фоне резкого обострения угроз нашей безопасности в результате разжигания Западом украинского кризиса и провозглашенного курса на нанесение России стратегического поражения данный фактор приобрел особое значение, потребовал соответствующей реакции, включая военно-технические меры реагирования".
Как и в первом случае, это можно расценивать в качестве ответа не только Киеву и его западным партнерам, но и ближайшему союзнику, убежденному, что причина применения такого оружия, может быть только одна — агрессия против Беларуси.