Некогда влиятельный, а ныне сильно переоцененный старец, многие годы почитавшийся в Кремле как гуру, решил спровоцировать дискуссию, которая давно тлела в андеграунде европейской политики, но которую другие не решались вытащить наверх.
Он нарушил обет молчания вокруг темы территориальных уступок в обмен на мир или на перемирие в Украине, упоминать которую стало так же неприлично, как признаваться в дурной болезни.
Ну что ж, дедушка старый – ему все равно. Конечно, можно сломать дюжину копий о его седую голову, но хорошо бы еще и ответить по существу, причем не в этических категориях, а симметрично, то есть политически. Это непросто, и лично у меня уверенного ответа на вопрос, прав ли старик или просто сошел с ума, нет.
Я вижу две проблемы.
Первая проблема – оценка истинных намерений Путина и России. Есть две гипотезы: Путин – это Гитлер и Путин – это Брежнев. Аргументы есть и в пользу одной, и в пользу другой. Но доказать ни ту, ни другую эмпирически не представляется возможным, так или иначе – это вопрос веры.
Сорос верит, что он – Гитлер, а Киссинджер верит, что он – Брежнев (тем, кому Брежнев кажется "вегетарианцем", стоит напомнить про Прагу и Кабул, но все-таки не Гитлер), и вместе им не сойтись. Разница же большая. Попытка договориться с Гитлером окончилась мировой войной, а достижение соглашения с Брежневым ее предотвратило.
У меня нет своего сложившегося мнения. Пока слушаешь Путина, думаешь – Брежнев. Почитаешь Патрушева, понимаешь – нет, не он. Невозможность ответить на этот вопрос с математической точностью оставляет большое поле для оправдания самых разных стратегий.
Вторая проблема – несамостоятельность Украины в вопросах войны и мира. Способность Украины сдерживать русскую агрессию сейчас в значительной степени зависит от западной финансовой помощи и главное – от поставок вооружений. При отсутствии последних – военное поражение Украины выглядит как весьма вероятная опция; при полном удовлетворении всех ее запросов, включая поставки тяжелых вооружений, – весьма вероятным выглядит военное поражение России.
Однако во втором случае практически очень сложно предотвратить перенос боевых действий на территорию России и, как следствие, применение Россией ядерного оружия, причем не только против Украины, но и против тех, кто снабжает ее оружием, что означало бы начало глобальной войны. Не оглядываться на такой сценарий Запад не может.
Киссинджер, кстати, обращается не к Украине, а только к Западу. Понимая и адекватно оценивая угрозу, Запад "регулирует" военный темперамент Украины, поставляя ей столько вооружений, сколько необходимо, чтобы она не проиграла, но меньше, чем нужно для ее победы. Таким образом, Запад выбирает сценарий длительной, возможно - многолетней войны, в которой Украине отведена роль волнореза, разбивающего русский девятый вал.
То есть Украина должна перемалывать русскую армию в изнурительной войне до тех пор, пока Россия не свалится в революцию (что является чисто гипотетической, умозрительной опцией, хотя совсем не исключено).
Естественным образом возникает вопрос – готова ли Украина к этой роли? Если да – нет проблем. Но если нет – какой может быть back up план? Не исключено - тот, о котором говорит Киссинджер. Он просто пропускает промежуточные стадии (простительный для его возраста склероз и сразу выводит на конечный результат.
Дилемма выглядит так. Если Запад дает Украине тяжелые вооружения, то план Киссинджера не актуален – тогда более актуален план строительства бомбоубежищ по всей Европе. Если же Запад промямлит и тяжелых вооружений не даст, то у Украины будет выбор: стать вечным непотопляемым авианосцем Европы и вести многолетнюю бесконечную войну без шансов на быструю победу, сжигая в этой топке людские и материальные ресурсы, либо принять-таки план Киссинджера и отдать часть территорий в обмен на перемирие.
Далее либо Путин окажется Гитлером, и перемирие обернется через некоторое время новой войной, но уже ядерной, либо Путин окажется Брежневым, и Украина купит-таки передышку, воспользовавшись которой мирно дотянет до смены режима в России, после чего отыграет свое, как это сделала сама Россия, разорвавшая Брестское соглашение после революции в Германии.
Так как мы не можем эмпирически установить, кто же Путин на самом деле, то вопрос об адекватности предложений Киссинджера остается открытым…