Оккупация западных земель Украины в 1939-м наряду с Голодомором на восточных землях в 1930-х вносят зерно сомнения в то, что для украинцев советская власть была своей, пишет Политека.
Нынешняя война с Россией и европейский выбор побуждают делать акцент на том, что разделяло нашу страну с Советами. Однако, порывая с советской страницей истории, Украина вдруг меняет сторону во Второй мировой, выпадает из числа победителей (победили ли мы – хороший вопрос) и неожиданно для себя вступает в противоречие со старой Европой.
В эти майские дни авторитетный журнал Foreign Policy публикует статью, посвященную вымарыванию из истории Украины преступлений националистов против евреев и поляков. Автор статьи Джош Коэн со ссылкой на американских исследователей Холокоста приводит цифры жертв еврейских погромов и делает вывод: «Демократия в Украине – не говоря уже о стремлении Украины в Евросоюз – требует, чтобы страна вступила в борьбу с темными страницами своего прошлого».
Факты
Прежде чем вступить в борьбу «с темными страницами своего прошлого», проверим (по мере сил) факты Коэна. В 2009-м на основе материалов архива СБУ ученые университета имени Шевченко выпускают увесистый трехтомник «Степан Бандера в документах советских органов госбезопасности (1939-1959)». Чтобы ничего не напутать, процитирую некоторые существенные документы НКВД.
Выписка из доклада заграничного агента от 17-24 апреля 1941-го, НКВД — УССР: «Провод ОУН не разрешил никому самостоятельно, без ведома провода, устраиваться на работу в гестапо. Тех лиц, которые работают в гестапо с ведома провода ОУН, предупреждают, что они должны работать в гестапо только против поляков и евреев, ничего не говоря о том, что делается в ОУН. <…> Провод Мельника разрешил всем своим членам без ограничений работать с немецкими властями и гестапо. Провод Бандеры, наоборот, запретил всем своим членам непосредственно работать для гестапо. Все сведения концентрируются в проводе ОУН, и если гестапо интересуется, то пусть обращается к проводу Бандеры». Цитата любопытна тем, как по-разному она читается в 1941-м и сейчас. Мы, вероятно, заметим слова «работать в гестапо против поляков и евреев» — тут предвестие участия ОУН в еврейских и польских погромах. Но чекистов, а равно бандеровцев, поляки с евреями не интересуют (тема не получает развития). Для них существенно другое: сохранение проводом Бандеры организационной самостоятельности, провод работает с гестапо (но не подчинен ему).
Из доклада начальника 2-го управления НКВД УССР Медведева заместителю начальника 2-го управления НКВД СССР Илюшину: «Восстание на Украине и захват власти без помощи Красной армии вынудит Англию и Америку считаться с наличием крупных антисоветских сил внутри страны и поставить вопрос на Мировой конференции о создании «независимой Украины». <…> Бандеровцы изменили свое отношение к полякам (поскольку хотят действовать сообща против Красной армии. — М. П.) и раскаиваются в том, что они так жестоко поступали с ними раньше. <…> По словам «Верещака», командира восточной группы УПА, теперь бандеровцам запрещено издеваться над поляками и убивать их без причин». Тоже интересная цитата: гуманитарная сторона вопроса (жизнь поляков) никого не интересует, но всех интересует организационная – объединятся ли украинские и польские националисты, обратят ли на себя внимание Англии и Америки.
Оценки
Та двойственность прочтения цитат, на которую я выше обратила внимание читателя, показывает движение исторического времени, а вместе с ним смену наших ценностных критериев. Нет, Бандера не служит немцам. Но что движет Бандерой?
Обратимся к фактам. 1941-й – готовность помочь гестапо информацией, вести совместную (при сохранении организационной самостоятельности) работу против евреев и поляков. А 1945-й — равнение на Англию, поиск выходов на польское подполье. По-моему, очевидно, что движет Бандерой голый прагматизм, всякого же рода идеологические догмы, как немецкий антисемитизм, английский буржуазный демократизм, – это шелуха, не стоящая слов. Поэтому-то уже на послевоенных конференциях ОУН никто не озаботился дать оценку «ошибкам» в еврейском вопросе: дело старое, проехали.
А теперь как все это оценить? Тут, думаю, уместен методологический тезис немецкого ученого начала XX века Макса Вебера: отнесение к ценностям, без оценок. Отнести к ценностям – то есть установить значимость, влияние на последующие события. В этом аспекте Бандера, безусловно, значим, а его ценности в тренде той жестокой поры. Партия как боевой отряд – это все для Ленина, Гитлера, Бандеры, всех, кто делает историю в Центральной и Восточной Европе. Морализировать глупо. Но у Вебера еще есть «без оценок», под чем он понимает табу на идеологизацию истории. Это-то табу сейчас нарушают.
Так же в начале XX века другой философ – Ленин – формулирует еще один методологический принцип: партийной организации должно поставить в соответствие партийную литературу, науку, историю. Сам Ленин во многих странах уже под запретом, а его принцип жив. Приведу пару примеров. Правые из «Альтернативы для Германии» (с социальной базой в восточных землях) требуют, чтобы в школах делали акцент на «позитивных моментах немецкой истории». А венгры учат, что их страна всего лишь жертва двух оккупаций — немецкой и советской — и диктатор Хорти не имеет отношения к Холокосту. В эту тенденцию с заменой советского символа веры на националистический (но с тем же партийным огоньком) легко вписывается Украина.
Вернусь к статье Коэна. Американец видит по крайней мере два тревожных симптома:
- 9 апреля 2015-го Верховная Рада принимает закон о признании ОУН-УПА борцами за независимость, в котором в частности сказано: «Публичное отрицание факта правомерности борьбы за независимость Украины в XX веке признается надругательством над памятью борцов за независимость Украины в XX веке, унижением достоинства украинского народа и является противоправным» (можно вспомнить аналогичный закон Госдумы РФ об отрицании вклада советской армии в борьбу с фашизмом);
- президент Порошенко передает архивы СБУ в Институт национальной памяти, которым руководит историк с ярко выраженной националистической (партийной) позицией.
Эти два шага теоретическая и практическая подготовка к цензуре, одностороннему взгляду на историю и как следствие – к ценностной несовместимости с Западом. Подчеркну: истоки этой несовместимости не в том, что в Украине был Бандера (Бандера очень даже совместим с Европой того времени), а в том, что нынешняя Украина героизирует «темное прошлое».
Выводы
Россия превращает 9 мая в обоснование нынешней имперской агрессии. В ответ в Украине зреет подспудное желание поменять календарь памятных дат, придав анафеме «День Победы». Но горячность вредна. Да, «День Победы» уже не должен вызывать детский восторг перед триумфом советского оружия, потому что история стала многомерной. Но именно в силу многомерности истории один идол не может быть заменен другим, одна партийность — на другую. История вообще снабжает нас не героями, а скорбными датами, одну из которых нам предстоит отметить.